Влад безжалостно уродовал лицо Чудо-Люси. Она ещё шевелила губами и мотала головой в такт своему утомительному монологу.

Мучитель зевнул, чуть не вывернув челюсть, и поставил финальную точку в созданном изображении. Чудо-Люси из рыжей красавицы превратилась в нечто мерзкое с трупным оттенком кожи и язвочками над верхней ж-образной губой. Точно свёртыш и рвотник в одном флаконе.

Влад закрыл глаза, собираясь вздремнуть. Очки сползли на кончик носа. Тот как назло зачесался, будто чувствовал подставу. И не зря. Чудо-Люси включила «мозг». Помощница-вычислительная прога вмиг исправила поломки и воззрилась через экран на своего начальника, по совместительству создателя.

Нахал! Как он смеет менять её аватар!?

Взгляд пепельно-серых глаз прожигал дыру на лбу начальника. Благо он был чрезмерно огромен. В смысле, лоб. Да и начальнику нужно покончить с ночными рейдами к холодильнику. Вон складки на боках из кресла вытекают…

– Товарищ начальник, почему вы позволяете себе перепрограммирование?

Влад оглушительно чихнул. Подпрыгнули очки.

– Я б тебя так отперепрограммировал… Стол бы треснул…

– Седалище ваше, товарищ начальник, треснет. От неподвижного образа жизни.

Влад махнул рукой и повернулся к окну.

Снаружи едкие пары поднимались к чёрному небу. Густо валил пепел. Как снег. Надо же… Он ещё помнит! Везде гнили кучи мусора. Кое-где виднелись человеческие тела, которые, впрочем, с трудом можно было называть людьми. Радиационное излучение гасило любые попытки человека к сопротивлению. Однако люди нашли способ выжить.

Тридцатиэтажное здание Компании было защищено от смертоносных лучей Стеной из альтуина. Прочного, антирадиационного, прозрачного материала. Ограждение срасталось вверху и накрывало «колпаком» здание и примыкающую парковку с гробокарами. Своеобразный островок вне радиации. По периметру Стены, от низа до самой высокой точки, висели «моргалки»-фонари. Одни были направлены к зданию, другие – от него. Из «глаз» вытекал жёлтый свет, рассеивая полумрак. Воздух вкачивался внутрь из экологических запасов. Будка генератора тепла на заднем дворе присоединялась к сооружению трубами-щупальцами.

В Стене напротив главного входа имелись оснащённые камерами ворота. Двадцатиметровые в высоту исполины с усиленной системой охраны, датчиками и экранами. Справа находилась НБ – научная база. Слева – КП военных, готовых мобилизовать силы для спасения людей при малейшей опасности заражения. От ворот тянулась «кишка» из альтуина, по которой двигались гробокары. «Кишки» рассекали поверхность земли, как когда-то – дороги.

Внезапно за окном пролетело что-то, устремившись к земле. Мозг Влада тут же стёр команду сна. Это «что-то» имело голову, руки и ноги. Значит…

– Очредной – ик! – летяга, – раздался голос у двери. А затем привычное музыкальное отступление:

– А ты лети, лети… ик! не пойма-аешь… ла-ла-ла… ты же зна-аешь… ик!

Как всегда эффектно появился архиватор Болтунов. Престарелый ловелас, обладающий одновременно удручающим и полезным качеством: болтать с завидной скоростью. Имелось ещё одно, довольно забавное. Болтунов умел высоко подпрыгивать и ударять короткими ножками друг о друга, когда пребывал в особенно хорошем настроении.

Вот и сейчас архиватор лихо продемонстрировал свой излюбленный трюк. Железная фляга в его руке одобрительно булькнула. «Аперитивчик» – так окрестил своё пристрастие к алкоголю Болтунов.

Чудо-Люси хихикнула. Влад потянулся к «мышке», чтобы в очередной раз поиздеваться над прого-сотрудницей. На экране высветилась надпись, намекавшая, куда начальнику стоит засунуть шаловливые ручонки.

– Люси, по системнику схлопочешь…

– Вы ленивы, товарищ!

– Ну так попрыгай на мне. Глядишь, спесь сойдёт…

– Кто-то тут собрлся – ик! – заняться батутным спортом? «Если вы в своей квртире, сядьте на пол, три, четре»! – Болтунов плюхнулся на краешек стола, отчего тот негодующе скрипнул. Был бы он живой, непременно взбрыкнулся бы, подобно коню, а то и лягнул. – Ми-илая Люсинда, как вше настроение? Ик! Этот увалень вас не замуч… ик!

Чудо-Люси вытянула ручку для поцелуя. На экране крупным планом появились тонкие длинные пальчики. Болтунов вытянул губы и наклонился к ПК.

– Экран стоит пятьдесят кубов воздуха, – буркнул Влад, поправляя очки. – И столько же соприкосновений с моим кулаком.

Архиватор подумал, отстранился и послал Чудо-Люси воздушный поцелуй. Пятьдесят кубов – солидный запас! Особенно нынче, когда радиация правит балом. Кулаки Влада хоть и выглядели внушительно, но не вызывали страха ввиду отсутствия у начальника отдела по статистике достойной рукопашной сноровки.

Затем прога и архиватор заболтали на дурацкие темы, вроде книг, музыки, театра, подбираясь к темам более насущным. В основном горизонтального плана.

Влад посмотрел вниз.

Летяга – молодой парень. Похоже, как жил паренёк неудачником, так и остался. Посмертно. Надо же было угодить прямёхонько на парковочное место одного из трёх боссов Компании! Причём, самого дёрганного. Карафа. А ведь ещё какую-то надпись на рубашке накалякал…

«Не доберётесь!». Пфф… Без огонька паренёк сработал. Без креатива!

Подъехав к зданию, Караф действительно не пришёл в восторг. Он прыгал вокруг гробокара, и распалялся, точно реактор, готовящийся к взрыву.

– Чего столпились, а? Интересно, а? А ну по рабочим местам! – Караф, щуплый, с кудрявой шевелюрой и несуразными руками, напоминающими ожившие ветки, врезался в толпу. – Где охрана, а? За что мы деньги платим, а? Уберите это отсюда!

Тыча несгибаемым пальцем в труп, Караф настойчиво советовал охранникам убрать мёртвого парня с парковочного места. Но сотрудники, руководствуясь правилами, решили дождаться Скорой.

– Ми – ик! – лая Люсинда, и как вы уживаетесь с этим хмырём? – пододвинулся Болтунов, чуть не нажав на большую жёлтую кнопку на столешнице.

Влад шумно втянул в себя воздух. Этот попрыгун чуть…

– Он меня наказывает!

– Но по.. помилуйте, – ик! – за что?

– Уж повод я найду, – отчеканил Влад, подсчитывая зрителей.

Пятьдесят или около того… Ха! Паренёк-самоубийца побил рекорд февральской девицы-летяги!

2

– Люсинда, – ик! утоли ж-жажду моих знаний. Не ты ли, прекрасное создание, умеешь расшфрвывать коды за – ик! – секунды?

– Да, это я!

Чудо-Люси озорно подмигнула архиватору. Тот заиграл бровями и развязал галстук. Девица в экране хоть и была прогой, но уж больно соблазнительной. Руки ловеласа так и тянулись ущипнуть рыжеволосую.

– Вы непдржаемы! Ик! Вы – находка этого, 2035 года! Я тут в архивчи… ик! порылся, набрёл на занимательный файл. А открыть не могу-у…

– Скажите путь файла. Моя память к вашим услугам.

Болтунов этого и ждал. Обмоченные в водке пальцы застучали по клаве, вводя данные в соответствующую строку. Когда всё было готово, ловелас нажал Enter. Чудо-Люси закрыла глаза. Рыжие волосы запылали – побочный эффект работы «мозга».

– Ты обещал не использовать мою прогу. Я рассказал о ней…

– Но она такая… чУдная… ик! Одна на всю Компанию, наша Люсинда… Знали б боссы, они б двно уволили тбя. Так что, дрогой товрищ начальник, – ик! – заткнитесь.

Архиватор бухнул флягой о стол. Часть напитка перекочевала на разбросанные бумаги. Влад поморщился.

– Люси-инда, я куплю вам нвый голосовой модем… Альт или сопрано?

– Лучше нового начальника.

– Хрошая мысль, милая Люсинда! «Лишь твоя улыбка для меня расcве-е-ет»… Вы меня так очаровали, что я готов даже – ик! – сздать смью…

– Как вам не стыдно! – взвизгнула Чудо-Люси. – Создание семей запрещено в Городе! Служение Компании – наш единственный и неоспоримый долг. Иначе – ссылка за пределы Города. Неужели ещё находятся те, кто поддаются… чувствам! Брр! Создание семьи – так опрометчиво.

– Люси, установи картинку с парковки, а то усну. Десять минут до девятки.

– Слышал, боссы до одиннадцати хотят рабочий день установить.

– Служение Компании – наш единственный и неоспоримый долг, – вышколенно повторила Чудо-Люси.

– До одиннадцати так до одиннадцати, – бесцветно произнёс Влад. – Или ты на Платформу собрался? Давно девки не отшивали?

Платформа – крупный «островок» на бывшей Тверской. С несколькими ресторанами, скверами и магазинами. Место развлечений и точка купли-продажи. В том числе удовольствий.

– Если у тебя нет – ик! – личной жизни…

– Твоя личная жизнь плещется в этой фляге.

– Есть! – глаза Чудо-Люси блеснули, точно шарики ртути. – Код 928-S493-h.

Болтунов достал из кармана брюк мини-планшет, занёс данные, а затем ласково потрепал монитор, поворачивая его влево-вправо.

– Код… я такого не видела раньше… – задумчиво взглянула на архиватора Чудо-Люси из-под сведённых к переносице бровей.

– У нас свои скреты! – в предвкушении архиватор даже перестал икать. – Не волнуйтесь, вы мне несказа-анно помогли. Возможно, скоро, мы нткнёмся на сенсацию!

– Люси, дай изображение.

– Товарищ начальник, могли бы и спуститься!

Влад приподнял бровь, оглядел «муравьёв» на парковке.

– Не-е, – протянул он.

– Дорогая Люси-инда, я оставлю вас, попытаюсь вскрыть этот файл. Работа, работа!

– Но, как же… Я же… Мы же… – заметался взгляд рыжеволосой. Она прижалась лицом к экрану так сильно, что её нос сплющился. – Не оставляйте меня с этим унылым геморроем!

Ловелас помахал железной фляжкой и скрылся за дверью, напоследок крикнув:

– Цени её, Влад!

– Ну и… прога ты! Он же только за этим и приходил.

– Он… – милое личико передернулось от гнева. – …чип наспиртованный!

– Боссы подъехали. Включи «мозг» и дай изображение.

– Труп как труп, чего тут такого… – раздражённо буркнула Чудо-Люси. Она взломала одну из камер у Стены, перенаправила её на толпу, а изображение – на монитор начальника.

Поодаль от места происшествия припарковались гробокары других боссов. Двое вышли из машин и остановились, наблюдая за происходящим.

Артём Роковский или, как называли его некоторые коллеги, Папа Рок. В модном тёмно-синем приталенном костюме. Пиджак украшен вышивкой-надписями на рукавах. Лиловая рубашка с поднятым воротником. Брюки со стрелочками. Лакированные туфли.

Голова большая и лысая. Причём лысина очень ему идёт из-за правильной формы черепа. На переносице видна крупная глубокая морщина. Густые ухоженные брови нависают над глазами. Они заслуживают особого внимания. Золотистые, с маленькими зрачками.

Рядом с ним, рассматривая красные туфли на шпильке, стояла совладелица Компании. Белокурая Анна Мамочкина. Не было и секунды, чтобы она не двигалась. Тонкие брови поднимались-опускались, пальчики чертили что-то в воздухе, ножки так и хотели пуститься в пляс. То коснётся ладошкой длинных каштановых волос, то шевельнет бёдрами, то перекинет портфель из одной руки в другую. Её тело всегда было скрыто дорогим, тяжёлым на вид манто до колен.

Анна Мамочкина стала воплощением бурлящего потока, в то время как Роковский олицетворял собой несокрушимую скалу.

– Кто? – спросил босс.

Роковский произнёс слово через силу. Точно оно могло застрять в горле.

Анна Мамочкина достала из портфеля… Что это? Пергамент, свёрнутый в трубочку? Она размотала красную ленту, развернула лист, указала маленьким пальчиком в середину.

Подбежал суетливый Караф.

– Скажите им! Моё парковочное место! Иначе я их всех… Всех!

– Караф, – отчеканил Роковский, заставив коротыша встать по стойке смирно.

Артём Роковский наблюдал. Его колкий взгляд обследовал труп: сломанный позвоночник, трещину на голове, сверкающие под лучами фонарей мозги на асфальте.

– Он из списка. Он нам нужен.

– Он нам не нужен, Папа Рок! Он всего лишь…

– Он – часть Компании. Текучки кадров не должно произойти.

– Тогда я вызову… сейчас… секунду…

Анна Мамочкина взмахнула рукой, закинув свиток в портфель, и лёгкой походкой устремилась ко входу в здание. Караф отошёл в сторонку, нервно набирая номер.

Совершенно неожиданно Роковский повернулся и посмотрел в камеру, через которую следил за происходящим Влад. Босс наклонил голову и замер. Его лицо преобразилось: теперь это была маска с разноцветными разводами. Рисунки пришли в движение. Слишком стремительное. Ничего не разглядишь! Затем маска увеличилась. И в следующую секунду лицо сошло с экрана. Распахнулся рот, стараясь проглотить голову Влада целиком…

Влад вскрикнул и дрожащими пальцами выключил монитор. Изображение исчезло. Как и распахнутая пасть босса. Начальник отдела по статистике шумно вдохнул и выдохнул, чувствуя, как пот скользит с затылка на шею.

«В топку!» – злясь на разыгравшееся воображение, подумал Влад и вдавил в столешницу жёлтую кнопку визуализатора.

3

Спинка кресла плавно поднялась.

Сидящий на чёрном «троне» Влад помассировал затёкшую шею и ноющее бедро. Пятую точку он почти не чувствовал. Сколько часов он провёл в визуализаторе? Кажется, весь вчерашний день и ночь. Заснул Влад тоже на «троне», не считая необходимым помыться или снять одежду.

Завтра – всё иначе. Завтра – ежемесячная сдача отчётов.

Личная встреча с боссами.

Владу с трудом удалось втянуть воздух. Привычный запах вони и пота. Он заставил себя встать и открыть окно. Ноги страшно затекли, но слушались. По дороге он снял очки, кинул их на кровать. Стянул с себя одежду и бросил в углу комнаты. Сильно прихрамывая, Влад добрался до ванной комнаты, облокотился о края раковины. Голова повисла. Он дышал долго и шумно. Затем поднял голову и, прищурившись, оценил своё отражение в грязном зеркале.

Влад сдавал с пугающей скоростью. Под глазами застыли круги, лоб исчерчивали глубокие морщины. Лицо напоминало чернослив. Кожа шелушилась. Второй подбородок покачивался, напоминая зоб. Выпивка? Беспорядочный секс? Чёрт знает, что сыграло решающую роль. Но сейчас он казался измождённым стариком.

Такой внешностью наградила его послеядерная реальность.

Может, он давно разлагается заживо и не замечает этого? Как те, за Стеной, прозванные слугами радиации. Жить стало… серо. После взрыва эмоции будто заклинило. Они никак не могли вспыхнуть с новой силой. Вот уже двадцать лет…

Влад долго стоял под ледяными потоками.

Он присел на край ванны, продолжая поливать себя из душа. Вода стекала через край и заливала пол. На бедре можно было различить протез – размером с кулак. Влад сжал челюсти и дрожащей рукой вынул инородное тело из бедра – точно пробку из бутылки. По-крайней мере, звук был именно таким. По щекам потекли слёзы. Всё внутри сжалось. Влад каждый раз плакал, как мальчишка, увидев последствия опрометчивого путешествия в развалины.

Промыв углубление, Влад ввернул «заглушку», зафиксировал её и, выключив воду, вышел из ванны. Надев растянутые треники, он снова оказался в единственной комнате. Кресло посередине – аппарат перемещения в пространстве, с проводами, приборами, измерителем жизнеобеспечения… Плотно задёрнутые пыльные занавески. Комод. Кровать. Одеяло, превратившееся в ком.

Чья-то ладонь сжала волосы Влада. Он резко обернулся. Анна Мамочкина. Она тянула к нему руки. Её пальцы шевелились. Нет, не пальцы… Шипящие змеи!

Влад рыкнул, собираясь защищаться.

– Эй, да ты чё, того? Наширялся? Ась?

Нахальный голосок привёл Влада в чувство. Он сжал голову ладонями, закрыл и открыл глаза. Прищурился. Перед ним была не Мамочкина.

– …помнишь меня? Ась? Ты мне заплатил вперёд. Тебе приятнее на унитазе трахаться? Не, я не против…

Влад озверел. Сознание подёрнулось дымкой. Он хотел взять инициативу в свои руки, а схватил упругую грудь проститутки.

Что происходит? Откуда видения? Неужели вирус…

Нет. Он не заражён!

Влад со звериным рыком перекинул полуголую девицу через плечо. Она заверещала. Девичьи коленки шаркнули по дверному проёму, оставив на нём капли крови. Владу вспомнились мозги на асфальте. Накатило раздражение. Он бросил шлюху на кровать.

Служение Компании – наш единственный и неоспоримый долг. К чёрту семью!

Проститутка хватала воздух маленьким вульгарно накрашенным ртом. Влад трясущимися руками стянул треники. Шлюха упёрлась лбом в стену и тихо захныкала. Стоит появиться слезам – и он будет ещё жёстче. Она знала таких клиентов. Доведённых до ручки. Свихнувшихся.

Влад навалился сзади, возбуждённая плоть тыкалась ей в бок.

Он не хотел ласки. В пекло нежности!

И тут проститутка повернула голову.

Карие с зелёными прожилками глаза блестят. Брови приподняты в удивлении. Губы робко складываются в улыбку. А ещё вспыхивает родинка, его любимая, на лбу, посередине бровей, точно бинди.

Влад замер. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, кто перед ним. Он провел рукой по щеке гостьи. Чрезмерно трепетно… Двумя пальцами аккуратно захватил бретельку и вернул на место.

Его надежда. Его нимфа. Давняя подруга детства, которая… выбрала другого.

Девичьи пальчики сжали его естество. Ротик, намалёванный ярко-красной помадой, растянулся в дерзкой ухмылке. Влад резко дёрнул проститутку за волосы. Карие глаза с прожилками исчезли, оставляя взамен мутные омуты с похотливыми искрами.

Это не она. Не его нимфа!

В топку!

Влад откинулся на спину, позволяя девке отработать свои кубы. Его тело постепенно наполнялось экстазом. В ушах раздавались чавкающие звуки. Словно активно прочищали раковину вантузом.

На следующее утро гробокар остановился в одном из районов.

Влад, запакованный в герметичный костюм с баллоном воздуха за спиной, пробирался по знакомой тропке к своей цели. Он знал каждый камень и вещь, разбросанную вокруг этого места, потому что приходил сюда сотни раз. Излишний вес и тревога давили на грудь, заставляли спотыкаться. Нога бесконечно ныла. Влад дошёл до нужного места. Он сел, прислонился к обломку стены и попытался выровнять дыхание.

А потом закрыл глаза.

Перед внутренним взором вырастает серо-красный, семнадцатиэтажный дом, с четырьмя подъездами. Пять таких же домов по кругу, а в центре – детская площадка.

Слышно, как скрипят карусели. Бум-бум… Стучит мяч об асфальт. Брззм! – десятиметровый! Шлёп-шлёп-шлёп – быстро переставляет ножками карапуз, и пух! – плюхается на пятую точку. Раздаются поцелуи. Звонкие и игривые или робкие и нежные. Щёлкают клавиши ноута или мобильника. Гремит музыка в наушниках проходящего мимо человека.

Раньше Влад не слышал всего этого. Не успевал в суете бесконечных будней. Он хотел снова туда! Слышать, понимать, чувствовать. Выйти из комы, в которую радиация погрузила мир.

Чуть помедлив, Влад выглянул из укрытия, чтобы осмотреть комнату. Его бывшую комнату на первом этаже.

Она была здесь. Ходила взад-вперёд. С выпученными красными, словно зарёванными, глазами. Сгорбленная, с раздробленной ногой. Она выворачивала руки в неизвестной тревоге. Ломала себе кости. И тогда хрустело. Очень сильно хрустело.

Влад отвернулся, спрятал голову в коленях… Кажется, в глаза попала пыль… И к чёрту, что на нём шлем! Он с трудом дышал, а сглотнуть не мог. Горло будто обмотали леской и хорошенько затянули. Влад сжал кулаки, снова выглянул.

– Мам?

Существо не повернулось, не ответило. Заходило. Туда-сюда.

Она… мама…

Отец лежал лицом к стене. Гора костей, прикрытая тряпками.

Что-то связывало этих двух существ даже в минуты безысходности. Влад знал: мать не оставит отца. Она мечется, пытаясь вырваться и утолить голод. Но другое существо, там, в углу, не позволяет ей покинуть это место.

Влад хотел подать знак. Стать частью чего-то большего, чем служение Компании. Кинуть камень… Как тогда. Бедро стянуло невыносимой болью, и он передумал.

Влад просто сидел, поглаживая больную ногу, и смотрел сквозь стекло шлема наверх. Долго и утомительно текло время. Тухлой мошкарой падал пепел, оседая на защитном костюме.

Затем Влад покинул место воспоминаний. Он сел в гробокар, снял шлем, надел очки и запрограммировал водителя. Машина тронулась, направляясь к «кишке», а по ней – к зданию Компании. Слёзы катились по щеке. Он не стал их вытирать. В память о родителях. О счастливой семье. Воспоминания всегда оставляют осадок. Можно забыть событие, но его привкус – никогда.

Владу давно стоило вызвать эвакуацию, прекратить муки родных. Чего он ждал? Ему просто было спокойнее с мыслью – безумной мыслью! – что они ещё рядом.

Иначе он останется один, и мир точно канет в бездну.

4

Кабина лифта медленно взбиралась вверх. Влад раскачивался с пятки на носок.

«Мам».

Зачем он это сказал? Зачем поехал в день встречи с боссами на развалины? Ведь знал, что ничего не выйдет! Как и много лет подряд.

В топку!

Створки лифта раскрылись.

Появился свет. Мощный луч, точно на Влада направили прожектор.

У лифта стояла она. Кристи. Его нимфа, его мечта. В карих глазах с зелёными прожилками блестели родные огоньки. На губах играла радостная, извечно робкая улыбка. Тонкие плечи были слегка ссутулены, русые волосы – собраны в пучок на затылке, высвобождая маленькие прядки у висков. Как же он любил эти завитушки! Особенно, когда Кристи нечаянно зажёвывала прядку. А он смеялся и проводил рукой по щеке, высвобождая пленницу.

Взгляд Влада остановился на любимой родинке между бровей.

– Приветик, как делишки? – ребячески произнёс он, поправляя очки.

Всегда только эта фраза.

– Делишки как детишки – то как змеи, то как мышки.

Они оба засмеялись.

– А ты чего…

Кристи пожала острыми плечами. Она хотела что-то сказать. То закусывала губу, то поправляла «пучок». Затем прижала планшет к груди.

– Я увольняюсь, Влад.

Он пошатнулся. Будто кто-то ударил его поддых. В бедре тут же отозвалась боль. Створки кабины начали съезжаться. Влад смотрел на неё: впалые щёки, заострённый подбородок, тонкая линия губ…

Влад резко схватил Кристи за рукав и притянул к себе. Она не успела запротестовать – створки кабины сошлись за её спиной. Он прижал Кристи к себе, начал целовать. Шею, губы, волосы, руки…

Кристи являлась воплощением жизни. Влад любил три морщинки на её лбу – оттиск эмоций, которыми она владела в совершенстве. Кристи была генератором эмоций. Только она, как батарея, подзаряжала его.

– Влад, Влад, Влад!

Кристи неумело сопротивлялась. Она смотрела на кольцо на безымянном пальце. Оно предательски блестело, кричало, предупреждало.

– Ты не можешь так со мной поступить… я… потеряюсь.

Кристи удалось отстраниться. Она сделала шаг назад и неловко пожала плечами.

— Влад, я замужем. Пожалуйста… Я хочу покинуть Город.

— Но между нами ничего… ничего не было… – Влад схватил девушку за плечи и начал трясти. – Между нами ничего не было, Кристи!

Влад резко отхлынул от любимой к противоположной стене. Точно морской прибой – от берега. Кристи замерла. Русоволосая, слегка растрёпанная, съёжившаяся.

– Почему? Миша… твой муж…

– Нет… дело не в Мише… Я не хочу больше работать на Компанию… Я не хочу видеть летяг… не могу… Служение Компании – единственный и неоспоримый долг. Но если хочешь посвятить жизнь семье – ты обязан покинуть Город. Это закон.

– Главного бухгалтера Компании не отпустят!

Кристи снова пожала плечами. Она сделала шаг. Остановилась. Ещё шаг. Ещё. Наконец, Кристи прижалась к Владу всем телом. Она не обнимала, не шептала, не клялась. Она просто была рядом.

– Я подарю тебе солнышко. Знаешь, оно всемогуще.

– Как ты? – выдавил из себя Влад.

Кристи вложила в его ладонь круглый медальон с надписью. Влад скользнул по нему взглядом.

— Что..?

— Через трудности – к высокому, – она помолчала. – К семье.

В другую руку лёг планшет. Влад дотронулся до монитора, «оживляя» устройство, и увидел бланк. Заявление об увольнении.

– Отчёты… не сходятся…

– Когда?

– Завтра, я ухожу завтра. Сейчас нужно сдать отчёты боссам. Не хочу больше… чувствовать себя крысой в мышеловке…

– Но я люблю эту крысу.

Она молчала.

– Влад… Я… я…

В топку!

Влад потёр бедро. Боль вгрызалась в его тело, как несколько лет назад…

Мать несётся по развалинам точно спущенная с поводка разъярённая псина. Глаз не видно – остались гноящиеся щели. «Мама, не надо!» – метается мужской надломанный возглас. Ему противостоит жестокий «хрыс». Настигающий «хрыс». Зубы матери вгрызаются в ногу сына.

Хрыс. Хрыс. Хрыс.

Попался в лапы собственной матери… Голодной и безумной. Спасло одно – он был не один. Когда гробокар группы исследователей тронулся с места трагедии, Влад успел взглянуть на мать. Она сидела на камне и с урчанием пережёвывала его плоть.

Влад вздрогнул. Он снял очки, потёр переносицу и водрузил их на место. Затем взглянул на отчёты.

Послышался звон. Кабина дёрнулась и встала.

– Тут ошибка. За февраль. Исправь.

Кристи протянула руку, чтобы поправить воротничок на его рубашке. Влад отстранился и, хромая, вышел из кабины. Он не оглянулся. Боялся, что повернётся и увидит Кристи… с куском в зубах. Только уже не тела, а его разорванной души.

Влад быстро шёл по коридору, подтягивая за собой ногу, и… налетел на выходящего из кабинета сотрудника. Горсть флэшек рассыпалась по ковру.

– Твою… – прошипел Влад. Очки съехали на кончик носа.

Начальник отдела присел, трясущимися руками сгрёб флэшки. Выпрямившись, он повернулся к сотруднику. Нужно выпалить «извините» и снова броситься по коридору… Как гробокар… Да, он – гробокар. А его жизнь – «кишка», отгороженная от чувств.

Но флэшки выскользнули из рук.

Влад чувствовал, как холод замораживает ноги и подбирается к сердцу. Он попытался вскрикнуть, но получился только сиплый выдох. Очки соскользнули с носа и упали на ковёр. Влад не мог заставить себя поднять их. Не мог даже пошевелиться.

Труп. Он улыбался! Вчерашний летяга… Тот, с мозгами на парковке.

Летяга открыл рот и выдавил из себя вместе с запахом гнили:

– Й-а-раб-от-та-ть. Й-а-раб-от-та-ть.

Ни царапинки, ни шрама! Только пустой взгляд. Как тако…

– Ч… что?

«Труп» поднял флэшки, спрятал в карман брюк. Затем протянул очки Владу. Бесконечно медленно. Казалось, прошло не меньше часа. Влад схватил их. Он нечаянно скребнул ногтём по руке «трупа». Кожа осела на ковре коричневой чешуёй. Только сейчас Влад заметил: у сотрудника нет безымянного пальца на правой руке.

Летяга неумело улыбнулся и заковылял по коридору. Он шёл головой вперёд, подтягивал плечи, торс, руки и ноги. Медленно. Ещё медленнее…

Влад наблюдал, как двигается «труп». В голове зазвучала фраза Кристи: «Я не хочу больше видеть их… летяг».

И тут в кармане пиджака зажужжало. Влад дёрнулся. Чертыхнувшись, достал мобильник. «Приходи ко мне! Через ПТД!! Сроч…»

Влад нахмурился. Что опять задумал этот ловелас? Через пятнадцать минут Влад уже стоял напротив ПТД – потайной двери в архив.

Он прильнул к скрытому окошку как раз в тот момент, когда на голову Болтунова опустилась палка. Караф захохотал, размахивая орудием, будто пытаясь сокрушить невидимых врагов. Анна Мамочкина в быстром вальсе закружилась вокруг тела архиватора. В своём манто она напоминала юлу.

– Это был засекреченный файл. Об этом месте никто не должен узнать. О Трин-икдад, – Роковский метал слова, точно дротики.

Первый босс стоял поодаль, у противоположной стены.

– Старик имеет две слабости. Они не нужны архиватору. Мамбо, займись.

Анна Мамочкина опустилась на колени, и впилась губами в губы архиватора. Она целовала его, как любовника, с положенной страстью. Мамочкина стала отстраняться. Что-то будто мешало ей поднять голову. Затем послышался тихий шлепок, и Мамбо выпрямилась. Между зубов она зажимала язык Болтунова. Мамочкина вырвала его под корень! Мамбо громко сглотнула, пропихивая кусок в своё безмерное тело.

Что же у неё под манто? Что???

Мамбо сделала ритуальный круг, снова опустилась на колени. Она потянулась к ширинке на брюках архиватора. Расстегнула и наклонилась…

Влад не выдержал. Он знал, что произойдёт. Его выворачивало наизнанку от страшной казни, которую устроили боссы. «Старик имеет две слабости» – отпечатались в сознании слова Роковского.

Нужно смываться отсюда! Из Компании! Из Города!!

Влад повернулся. Но палка настигла и его.

5

Он стал мулом.

Грузным животным, которое шло по тропе на зов. Мощные, как стволы деревьев, ноги поднимались и опускались на землю, вздымая клочья грязи. Тропинка ускользала вперёд и вниз, точно хвост змеи. С одной стороны расположились кущи, с другой – отвесный склон. В листве щёлкали и шуршали гекконы, насвистывали древесные лягушки.

Мул вертел головой. Его уши фиксировали зов, который невидимым поводком тянул к себе. В какой-то момент край отвесного обрыва оказался чересчур близко. В глубинную нору посыпались комья. Но мул отошёл подальше и продолжил трудный спуск.

Совершено внезапно начало темнеть. Солнце померкло, точно покрылось вуалью скорби. Небо почернело. Как после взрыва… Когда голубизну разъела вырвавшаяся на свободу голодная тварь – радиация.

Последний шаг – и дело сделано.

Мул стоял мордой к туманной долине, вглядываясь в скалу напротив. Точнее, в лоно пещеры, будто подсвеченное невидимым прожектором. В ушах загремели раскаты барабанов. Эхо металось меж скал, разбиваясь на мелкие частицы.

Мул пригляделся.

Три фигуры боссов, завёрнутые в алые плащи, стояли над телом Болтунова. Они пели с сомкнутыми ртами. Когда песня стихла, Караф поднял тело архиватора и опустил в котёл. В руках жрецов мелькнули изогнутые кинжалы.

Папа Рок сделал надрез – от подбородка, по губам и носу к лысой макушке. Кровь паучьими лапками расползлась по его лицу. Кинжал исчез. Роковский сковырнул ногтём края раны, вогнал пальцы поглубже в лоб и с силой рванул. С чавкающим звуком кожа отошла от черепа, обнажая комки мышц. Они разлагались под человеческой маской. Папа Рок закинул кусок плоти в котёл. Он повернулся к остальным и кивнул.

Мамбо одним движением скинула с себя манто. Она рубанула по плоскому животу. заструились алые капли. Жрица вырезала кусок и бросила в котёл. Сквозь разлагающиеся мышцы пробиралось что-то наружу. Оно двигалось толчками, желая заполнить освободившееся место. Мышцы раздвинулись и появился… палец с золотым обручальным кольцом. Он заполнил часть пространства. Процедура повторилась. Рядом «вынырнул» язык и примостился рядом с чужеродным собратом. Он завозился, устраиваясь поудобнее.

Роковский развернулся и пошёл вглубь пещеры. Он удалялся, будто король со сцены, которая разом опустела без его монументальной фигуры.

– За мной, – не останавливаясь, произнёс Папа Рок.

Влад не успел ничего понять, а из котла уже выбрался архиватор. Голова повёрнута набок, руки дёргаются. Он выползал, как вылупившийся птенец из гнезда. Несуразный в новой ипостаси.

Архиватор заковылял к Мамбо, которая протягивала ему навстречу руки. Точно к ребёнку, который делал свои первые шаги. Не успели они обняться, как из котла показалась вторая марионетка…

Всклокоченные русые волосы. Костлявое тельце. Маленькая родинка-бинди.

Мул увидел очередную жертву и сделал шаг в обрыв.

Спустя несколько часов Влад очнулся в офисе и вдохнул очищенный от химикатов воздух полной грудью. Створки раскрытого настежь окна качались, постукивая о раму. Влад даже не спрашивал, почему стал животным, мулом. Он боялся закрывать глаза. Не хотел снова увидеть любимую, резко перебирающую руками и ногами, чтобы выбраться из котла.

«Делишки как детишки – то как змеи, то как мышки», – проматывалась в голове фраза. Снова и снова. Кристи любила странные рифмы.

Они добрались до его друга. До его нимфы. Но до него… ни за что! Не доберё…

Влад замер. Мимо будто пронеслось нечто. С ногами и руками, устремляясь к земле. Молодой летяга… Мозги на асфальте… Рубашка… А на ней надпись…

Влад расхохотался. Так вот как оно было! Это неплохая идея… Если он разбежится… угодит точно на гробокар Папы Рока.

Влад подошёл к двери. В следующий миг она распахнулась. На пороге замер Миша. Широкие плечи бывшего боксёра загораживали проём. Лицо было земляного цвета. Нижняя челюсть отвисла, точно болталась на ниточке.

Молчание.

В горле Влада бешено забилось сердце. Запульсировало в бедре. Он открыл рот, пытаясь выдавить хоть слово. Влад чувствовал, будто органы съёживаются, превращаясь в черносливы.

– Миш, она… она… Прости… Я не смог… Я…

Миша резко выставил руки вперёд и сомкнул на шее Влада.

– Йа-раб-о-тать… йа-раб-отать.

Миша разбежался, таща пленника за собой, и выбросился в окно. Створки радостно захлопали, предвкушая две смерти.

В полёте Влад смог расцепить пальцы соперника. Тысячи рук на каждом этаже стучали в окна. Или ему показалось?.. Скрюченные пальцы старались пробить стекло, ухватить и порвать жертву на части.

И тут Влад почувствовал нечеловеческий рывок. Кто-то схватил его за ворот пиджака и резко дёрнул вверх, втаскивая через окно в помещение.

– За… зачем… зачем…

Вдох! Вдох! Вдох! Как же приятно дышать, чёрт побери!

– Я хотел… сам хотел… НЕ-Е-ЕТ!

Влад ринулся обратно в окно. Но существо схватило его за плечо и сжало, заставив рухнуть на колени и забиться в истерике.

– Йа… йа… по-мочь. Трин-икдад. Йа-йа… помочь… Трин-икдад. Уничтожит… их… зелье… Трин-икдад… Чаши… Уничтожит…

– Нет! Нет! Не-ет!

К Владу протянулась обугленная рука. В ней – мобильник.

– Оста-новить. Йа… по-мочь… Трин-икдад. Трин-икдад.

– НЕТ! НЕ-ЕТ! ЧТО ОНИ С ТОБОЙ СДЕЛАЛИ?! ЧТО?!

Влад кричал, пока не сорвал голос. Потом долго хрипел, скрючившись на полу. Кристи, новая Кристи, присела рядом, неуклюже погладила его по макушке. А он дрожал и видел, как блестят костяшки её ключиц и черепа, колышется под движением содранная кожа на груди.

– Йа… Кристи… Трин-икдад, – существо повернулось к ноуту на столе. – Она зна-ет. Она зна-ет. Восстановить. Теперь… можно… уничтожить.

– Что они сделали… что сделали… что…

– Им нужны последователи. Предложи… себя…

– Они не поверят!

– Йа… ты… ты любил… пойдёшь… за мной. Они… изучали. Нас.

Влад забрал мобильник. Руки страшно тряслись. Только с третьей попытки он смог набрать правильный номер. Ладонь Кристи опустилась на его плечо, и страх мгновенно рассеялся.

Влад глубоко вздохнул и, услышав голос начальницы, произнёс:

– Мамбо, я хочу вступить в ваши ряды.

Молчание. А затем:

– Обращение через три ночи.

6

Кладбище – обитель тишины и молчания.

Влад, в защитном костюме, аккуратно ступал по земле между надгробиями, волоча за собой ногу. Он верил в необходимость покоя мёртвых. Теперь Влад знал цену их восстания из глубоких тёмных могил.

Чудо-Люси тараторила из включенного планшета:

– Если я правильно расшифровала, – от волнения прога-девушка становилась чересчур назойливой. – Пятый «крест» – пятая развилка от калитки…

– Даже я бы догадался, – буркнул Влад, огибая по широкой дуге внушительные надгробные плиты со стёртыми временем именами и датами.

Влад считал развилки, а в голове ещё стоял гул лопастей вертолета. На железной «птице» он и прибыл сюда. Как там писали после Катастрофы репортёры? В «место, с которого всё началось».

Тем, кто жил в глубинах маленького острова, нужен был толчок для выхода на поверхность. При родах женщины тужатся, чтобы ребёнок появился на свет. Существа сделали то же самое. Взирая на мир сквозь толстый слой земли, они смогли заставить людей нажать на красную кнопку, выпускающую атомное оружие. Спровоцировать межгосударственные конфликты. Вызвать «спазм» всей планеты.

Влад содрогнулся. Он вспомнил, что должен ступить в самый эпицентр. Трин-икдад. В могильную пещеру, которую нашла Чудо-Люси. Влад громко вздохнул. Показалось, что одним таким вдохом он истратил весь запас воздуха в обоих баллонах за спиной. По вискам заструились капли пота.

– Товарищ начальник, неважнецки выглядите…

– Ты же сама говорила, у меня куда-то бока вытекают…

– Да они у вас, товарищ начальник, по земле волочатся! Не наступите!

– Прога!

– Слабак! И кстати, мы пришли.

– Поворачиваем?

– Копаем.

Влад достал планшет из поясной сумки и взглянул на Чудо-Люси. Она что, шутит?

– Тут?

– На пятом кресте.

– Перепроверь!

– Уже. Если только она дала неправильную схему.

Влад встал на колени, убирая один за другим слои земли – расчищая площадку пятого креста. Он был уверен: Чудо-Люси знала о копательных работах, но ни словом не обмолвилась о необходимости взять лопату. Бока у него, видите ли, выпирают!

Влад упёрся ногой во что-то твёрдое. Он попытался отодвинуть препятствие в сторону, но не вышло. Тогда он с удвоенной скоростью начал расчищать место, где находилось что-то… железное? Стальное?

Завершив, Влад встал. Прищурившись, он осмотрел весь участок – размером примерно пять на пять метров. У его ног лежала зарытая в землю дверь с массивным кольцом вместо ручки.

– Бульдозер бы не помешал…

– Товарищ начальник, попробуйте дёрнуть…

– Кольцо с мой рост в обхвате…

– Полюбуйтесь, как вы, товарищ начальник, разъе…

Кристи прошла мимо Влада, взялась обеими руками за кольцо.

– Товарищ начальник, поверните планшет! – взвизгнула Чудо-Люси.

Влад выполнил просьбу. В этот же миг Кристи выкорчевала дверь и грохнула её о землю. В паре миллиметрах от остолбеневшего Влада брызнули во все стороны чёрные клочья.

Кристи (или как теперь её называть?) спускалась по лестнице. Влад с прижатым к груди планшетом двинулся следом, стараясь не поскользнуться на влажных ступенях.

После мучительного спуска, Влад, наконец, ступил на платформу. Сколько прошло времени? Несколько часов – точно! Пока летел на остров, он представлял, как будет рассматривать пещеру. Но единственное, что Влад сейчас способен был сделать, – это шумно дышать, держась за бедро. В него будто заложили петарду – настолько нога горела. Вот-вот взорвётся!

Влад и не заметил, как его подвели к стене, от которой исходило свечение. Стена была сделана из огромного куска золота. И на ней виднелись рисунки – будто письмена древних людей. Только в отличие от корявых «записей» человеческих предшественников эти изображения были выписаны до мелочей.

Кристи указала обугленным пальцем на одну из строк.

– О… ост…ров…

На первом рисунке был изображён маленький кусок земли посреди океана, отгороженный от всего мира густым туманом.

– О… они… – Кристи говорила с трудом. – Вос…ставший… про… восставших… погубит… со…братьев…

Влада бросило в дрожь.

Второй рисунок – глаз под землёй.

Влад пригляделся к третьему. Внутри нарастало волнение. Он подошёл ближе.

Вот из-за чего началась война между государствами. Вот почему лидеры выпустили на свободу атомных смертоносных «птиц» в 2015-м!

На рисунке было изображено дно под островом. Как там называют? Плита? Да, кажется, именно так. Никаких водорослей, кораллов, рыб… Только тяжеёлая давящая синева и маняще поблёскивающие золотые крупицы… Множество блестящих крупиц… Чистейшего золота.

– Товарищ, остановите её! – закричала Чудо-Люси.

Влад замотал головой. Что происходит? Его взгляд задержался на гробах, точнее закрытых саркофагах, стоящих посреди пещеры. Всего пару секунд – и он не успел остановить пришедшую с ним Кристи. Его любимая стягивала с руки кожу.

– Нет!

Влад схватил Кристи за плечи, попытался остановить, но она успокоила его.

– Йа… помочь…

Завершив страшный ритуал, Кристи подошла к одному из саркофагов. Она надавила на боковую панель с изображением мёртвой птицы. Тут же появилось окошко. Комок плоти скрылся в нём. Панель встала на место.

Кристи начала подниматься по лестнице.

– И… всё? – вскрикнул Влад. В его голосе слышалось разочарование. – Но… почему… как это их убьёт… «Восставший против восставших» – что это значит?

Прищурившись, Влад ещё раз внимательно изучил нарисованные на крышке саркофага символы. Потом сложил пазлы воедино, и всё понял.

7

Папа Рок ударил позолоченной ложечкой о край бокала. Звон проник в зал, будоража притаившуюся в нём полутьму. Как только звук испарился, гости почтительно замолчали, выпрямляясь в креслах.

Только одна фигура, в чёрном плаще, замерла рядом со Столбом – гранитной коброй. Змея возвышалась над неофитом, зажав меж клыков кинжал.

Папа Рок аккуратно положил ложечку. Он поднял бокал, держа его указательным и средним пальцем за тонкую ножку. Вместо ногтя на аристократически отставленном мизинце просматривалась железная треугольная пластина. Угрожающе блеснул перстень. С креольскими символами и обсидианом в сердцевине. Казалось, изнутри чёрного камня за мероприятием пристально наблюдают тысячи злобно сощуренных глаз.

– Служение Компании – единственный и неоспоримый долг. Прочь чувства. Есть только служение Великому Господину!

Фигура шагнула к статуе, точно давно ожидала приказа босса. Или унгана, или жреца, или для своих, Папы Рока.

Чёрные узорчатые шары, прикреплённые к потолку, закачались. Изогнутые свечи, установленные в них, испустили красно-жёлтые языки пламени. Зажглись факелы – ровным рядом вдоль стен. Огненные фениксы заметались по красным обоям. Казалось, стены сжимаются и разжимаются, напоминая влажное кровоточащее лоно.

И родилась песня.

– Уй-но-кхэк! Гандра тих, гандра тих! Уй-но-кхэк!

Неофит дрожащей, то ли от нетерпения, то ли от страха, рукой достал кинжал и прислонил острие к мизинцу правой руки. Его губы беззвучно шептали странные слова.

Уй-но-кхэк! Гандра рин, гандра…

Запах, точно домушник, проник в помещение. Смердящий, едко-сладкий шлейф гниющего трупа. Неофит проглотил подступающий к горлу рвотный комок. Периферическим зрением он выхватил сидящих за столиками, изменившихся гостей. Их тела сочились гнилью. Гости еле размыкали гноящиеся рты, чтобы изрыгать слова таинственной песни вместе с пузырящейся белой пеной. Одна из расфуфыренных дамочек скромно теребила червей, выползающих из её тела. Точно миловидная особа – платочек.

Рука неофита с зажатым в ней кинжалом дёрнулась. Ближе. Ещё ближе. От лёгкого прикосновения из кожи выплеснулась красная капля.

Нужно глубже. Сюда. В середину.

Остриё вошло под ноготь мизинца и стало жадно вспарывать его. Тело будущего Смотрителя заколотилось, ноги подкосились. Каким-то чудом неофиту удалось устоять.

Больно! Ещё тычок.

Рука, подчинённая безжалостному существу, вонзала острие под ноготь, медленно раскрывая его. Как створку ракушки.

Пожалуйста, хватит! – запульсировало в висках. – Умоляю!

Нет. Нужно дальше. Тычок. Боль. Тычок. Боже, я не могу больше! Но я должен, должен… Нет, не могу, не хочу! БОЛЬНО!!

Закончив ритуал, неофит отбросил кинжал в сторону. Звонко негодуя, тот, перекатился по полу и замер. Вырезанный ноготь с мягким шлепком упал и остался багроветь на голой ступне неофита.

Папа Рок приблизился. Запах разложений прошёл сквозь неофита, пропитав его тело, как мёд – корж. Жрец медленно поднял за подбородок голову нового Смотрителя. Неофит не видел лица унгана, потому что оно было наполовину скрыто гладкой маской. Различить удалось только улыбку жреца. Точнее ухмылку, проскользнувшую по иссохшимся губам. Унган надел замену на правый мизинец неофита, сделал шаг назад и заговорил.

– Смотритель. Часть Ком…

Створки дверей распахнулись, вдребезги разбивая песню. Неофиту показалось, будто к нему летят осколки оборвавшихся голосов. Он даже попытался прикрыть ладонями лицо.

– Как вы можете верить проходимцу, а? – ворвавшийся в зал Караф замахал руками. – Бродяге! Чужаку!!

Гости замерли.

– Должность Смотрителя моя! МОЯ! ВЫ СОВЕРШАЕТЕ ОШИБКУ!

Караф стучал пятками о пол, грозил кулачками, выпячивал голову, изображая воинственного бычка. Охранники подхватили нахала под локотки и потащили к выходу.

– Он – чужак! Я должен быть на его месте… Я! Он… хотел даже создать семью!

– Работа – наша семья, – отрезал Папа Рок. – Служение Великому Господину – единственный и неоспоримый долг.

Этот спектакль несколько ослабил магию жрецов. К неофиту вернулось зрение, а благодаря оборвавшейся песне – слух. Он с силой сжал кулаки, в одном из которых блестело нечто золотистое.

Дверь закрылась, отрезая присутствующих от внешнего мира.

Папа Рок поднял бокал. За ним – Мамочка. Гости ожили и повторили их жест.

– Ты – Смотритель, – коротко произнёс жрец.

Всё внимание неофита было сосредоточено на бокале Папы Рока. Будто новобранец прошёл через стеклянную поверхность и полностью растворился в тягучем напитке. Напитке, в котором появился особый тайный ингредиент. Ингредиент смерти.

Гости провозгласили:

– Тонтан, тонтан, тонтан.

Эликсир устремился в глотки. Многочисленные глаза в обсидиане закрылись. А под капюшоном безудержный страх сменился ликованием.

Влад шумно вздохнул.

Водитель не среагировал. Он являлся человекоподобным роботом, вросшим в водительское кресло. Его затылок терялся в обшивке сиденья, как и торс. Робот-водитель фиксировал поведение человека, но расшифровать не мог. Никакая машина не в силах декодировать свойства человеческой души. Зачастую это невозможно даже её обладателю.

Влад хотел провести рукой по лицу, чтобы собрать капли пота, но помедлил. Ладонь мелко дрожала. Точно он изрядно нахлестался. Да, состояние было именно таким: после многодневной попойки с наркотой и шлюхами. Причём он глотал приторно-сладкий коктейль, сцеженный из гноящихся тел гостей. Глоток за глотком.

Влад закрыл глаза.

«Уй-но-кхэк! Гандра тих, гандра тих!» – стучало в висках.

Неужели всё скоро закончится? Если он правильно прочитал знаки на саркофаге…

Первый символ. Два существа, между ними – молния.

Второй символ. Одно существо срывает с себя плоть.

Третий символ. Другое существо зачерпывает чашей из сосуда, напоминающего гроб. Жадно пьёт.

Четвёртый символ. Существо с чашей падает на пол.

Пятый символ-надпись. «Восставший против восставших погубит собратьев».

Влад откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Даже если эта попытка провалится… Если – о, Боже! – она провалится… Нет, он правильно расшифровал изображения… Кристи привела их в «место, с которого всё начиналось».

Взгляд Влада скользнул по лобовому стеклу. Караф, нарушитель церемонии, полз на четвереньках по дороге рядом с «кишкой». Он должен был возвыситься и стать Смотрителем. Но Роковский и Мамочкина выбрали его, Влада, на эту должность. Караф оказался выброшенным за борт, за пределы Стены.

Влад облизал губы.

– Дави его, – произнёс Влад, сжимая в кулаке золотой талисман. – Съезжай! Дави его! Чёртов гроб на колесах!

Гробокар подъехал к ближайшему отсеку-двери с крупной красной стрелкой вверх. Номерной знак коснулся отверстия в стене «кишки». Щёлкнуло. Створки разъехались в стороны, разрешая проехать в Зону X – промежуточный отсек. После того, как сзади снова послышался щелчок, ещё одни двери распахнулись, позволяя гробокару выкатиться на дорогу. Ту, по которой когда-то, в далёком 2015 году, мчались автомобили.

Водитель нажал на педаль газа. Гробокар помчался в спину Карафа.

Рука легла на плечо Влада. Он полуобернулся. Обгоревшая ладонь с содранной до костяшек кожей сжимала его плечо. Под обломанными ногтями запеклась кровь. Сохранившиеся полоски мышц напоминали чёрные жгуты. Запах дыма и тлена щекотал ноздри.

Кристи…

Влад потёрся о плоть щекой, затем бережно прикоснулся к ней губами. Жар тут же опалил его кожу. Заставил… понять.

Влад резко вывернул руль. Гробокар обогнул фигуру корчащегося посреди дороги Карафа. Влад разжал кулак и погладил вещицу-талисман.

Золотой медальон. Круглый. С надписью.

«Ad augusta per angusta».

Через трудности – к высокому.

Оригинал статьи размещен в июльском номере журнала Уральский следопыт за 2020 год здесь http://www.uralstalker.com/uarch/us/2020/07/50

Живёт в г. Москва. Участвовала в конвентах «Басткон», «Роскон» и многих других, а также фестивалях настольных игр. Получила литературную премию им. Данилевского за 2012 год как победитель конкурса футуристических эссе «Славянский мир: наука и культура на 100 лет вперёд» за эссе «Шаг вперёд», которое издали в сборнике «Настоящая фантастика 2013» издательства «ЭКСМО». Опубликовала повесть «Эпоха скорости» в антологии «Два сердца». Заняла первое место на конкурсе «Созвездия Аю-Даг» за рецензию на роман Анны Старобинец. В 2012 году являлась одним из создателей глянцевого журнала о фантастике и фэнтези «ФанCity», который выпускался до 2015 года включительно. Ещё Дарья увлекается музыкой и танцами, и вся её жизнь – это творчество, от которого она получает массу положительных эмоций. 
Девиз по жизни: «Под лежачий камень вода не течёт».
автор Дарья Родионова
Живёт в г. Москва. Участвовала в конвентах «Басткон», «Роскон» и многих других, а также фестивалях настольных игр. Получила литературную премию им. Данилевского за 2012 год как победитель конкурса футуристических эссе «Славянский мир: наука и культура на 100 лет вперёд» за эссе «Шаг вперёд», которое издали в сборнике «Настоящая фантастика 2013» издательства «ЭКСМО». Опубликовала повесть «Эпоха скорости» в антологии «Два сердца». Заняла первое место на конкурсе «Созвездия Аю-Даг» за рецензию на роман Анны Старобинец. В 2012 году являлась одним из создателей глянцевого журнала о фантастике и фэнтези «ФанCity», который выпускался до 2015 года включительно. Ещё Дарья увлекается музыкой и танцами, и вся её жизнь – это творчество, от которого она получает массу положительных эмоций.
Девиз по жизни: «Под лежачий камень вода не течёт».
Обложка июльского 2020 года номера журнала "Уральский следопыт"
Обложка июльского 2020 года номера журнала “Уральский следопыт”

 Подписывайтесь на материалы, подготовленные уральскими следопытами. Жмите “ 👍 ” и делитесь ссылкой с друзьями в соцсетях