Герой Советского Союза Георгий Речкалов у своего боевого самолета Р-39 «Аэрокобра»
Герой Советского Союза Георгий Речкалов у своего боевого самолета Р-39 «Аэрокобра»

Американский исследователь Майкл Спик пишет в книге «Асы союзников»: «Значение асов истребительной авиации не поддается оценке. На протяжении всей истории человечество нуждалось в героях, которые личным примером вдохновляли на подвиги своих соотечественников. Этим требованиям в полной мере отвечают асы». «Возникает вопрос, — продолжает Спик, — что отличает аса-истребителя от любого другого воина, совершившего героический подвиг в тот же период времени. Эта проблема требует большого внимания».

Рисунок Романа Кузьминых, победителя российско-американского конкурса детских рисунков «Боевая вертикаль» (14 лет)
Рисунок Романа Кузьминых, победителя российско-американского конкурса детских рисунков «Боевая вертикаль» (14 лет)

Во-первых, воздушный бой содержит массу атрибутов сражения гладиаторов на арене. Редко это рассматривается просто как поединок враждующих сторон, но нередко оказывается, что на летчика-истребителя набрасывают мантию чемпиона-единоборца.

Рисунок Алина Чащиной, г. Ирбит, «Боевая вертикаль» (12 лет)
Рисунок Алина Чащиной, г. Ирбит, «Боевая вертикаль» (12 лет)

Во-вторых, героические подвиги в воздухе не только происходят у всех на глазах, зачастую у зевак и наблюдателей на земле, а также у непосредственных участников боя, но они и поддаются счету. Даже игроки в крикет или бейсбол ведут счет под аплодисменты множества болельщиков. Пилота-истребителя тоже судят по количеству его побед. Смысл не в том, что скромный застенчивый пулеметчик на земле может предъявить счет на большее количество уничтоженных врагов, чем ас среднего уровня. Такого рода героизм не особенно заметен. Более почетно подняться в воздух на боевой машине и биться с врагом лицом к лицу. Такие действия похожи на рыцарский турнир и, короче говоря, являются сплошной романтикой [1, с.5-6].

Рисунок Александра Глазова, г. Асбест, «Перед боем» (15 лет)
Рисунок Александра Глазова, г. Асбест, «Перед боем» (15 лет)

Поэтому особый интерес вызывает определение лучшего аса союзников Объединенных наций во Второй мировой войне, то есть сбившего наибольшее количество самолетов противника. Но во время Второй мировой войны у союзников не было общепринятой методики зачета воздушных побед. В советских военно-воздушных силах учитывались личные и групповые воздушные победы, но они не суммировались, а счет шел только по личным победам. В британских и американских военно-воздушных силах личные и групповые воздушные победы суммировались, поэтому боевой счет мог быть дробным.

Рисунок  Дмитрия Бросалина,  Санкт-Петербург, «Перед полетом» (10 лет)
Рисунок Дмитрия Бросалина, Санкт-Петербург, «Перед полетом» (10 лет)

Таким образом, лучший ас союзников может быть определен, как по советской методике определения сбившего наибольшее количество самолетов противника, так и по англо-американской. Учитывая, что зачет групповых побед в советских ВВС поощрялся, чтобы поднять моральный дух советских пилотов, в первой половине войны, применение англо-американской методики при определении лучшего аса союзников выглядит более справедливым в отношении пилотов, которые воевали в 1941—1942 годах. Известно высказывание Александра Покрышкина: «Кто в сорок первом — сорок втором годах не воевал, тот войны по-настоящему не видел» [2, с.184]. Но задним числом нельзя решить, по какой системе следует определять лучшего аса союзников: по англо-американской, или по советской. Поэтому следует делать оговорку, по какой методике ас признан лучшим.

***

До относительно недавнего времени лучшим советским асом и самым результативным пилотом-истребителем союзников во Второй мировой войне считался Иван Кожедуб, лично сбивший 62 самолета противника. Вслед за ним шли советские асы Александр Покрышкин, Николай Гулаев, Григорий Речкалов и Кирилл Евстигнеев, чьи боевые счета по индивидуально сбитым самолетам противника составляли соответственно 59, 57, 56 и 53 победы. При этом следует отметить, что Речкалов никогда не признавал свой данный боевой счет, считая его заниженным.

Бюст героя на родине Г. Речкалова в п. Зайково Ирбитского р-на Свердловской области
Бюст героя на родине Г. Речкалова в п. Зайково Ирбитского р-на Свердловской области

В 2007 году московский исследователь Михаил Быков издал книгу «Асы Великой Отечественной. Самые результативные летчики 1941—1945», в которой привел документально подтверждаемые воздушные победы советских асов, сбивших десять и более самолетов противника в ходе Великой Отечественной войны. В следующем году он выпустил ее расширенное издание под названием «Советские асы. 1941—1945. Победы Сталинских соколов», в которой приводятся документально подтверждаемые победы советских летчиков, сбивших пять и более самолетов противника. Наконец, в 2014 году вышло новое издание «Все асы Сталина. 1936—1953», охватывающее период с 1936 года до смерти И.В.Сталина.

При этом оказалось, что вышеприведенные счета воздушных побед лучших советских асов не совпадают с документально подтверждаемыми. Согласно оперативным и итоговым документам авиационных частей и соединений, хранящимся в Центральном архиве Министерства Обороны Российской Федерации, боевые счета составили у Николая Гулаева 55 личных побед и 5 групповых, Кирилла Евстигнеева — 52 личные победы и 3 групповых, Ивана Кожедуба — 64 личные победы, Александра Покрышкина — 43 личные победы и 3 групповых, Григория Речкалова — 61 личную победу и 4 групповых.

Таким образом, на первый взгляд, Иван Кожедуб является лучшим асом союзников, как по советской методике учета воздушных побед, так и по англо-американской, так как у второго по результативности советского аса Григория Речкалова (61 лично сбитый самолет и 4 групповых — 62,41 самолета в дробном виде) в общем итоге на 1,59 самолета меньше.

Однако есть серьезные основания утверждать, что в оперативных документах проводились манипуляции со сбитыми Кожедубом самолетами. В своих воспоминаниях «Верность Отчизне» Иван Кожедуб описал, как сбил немецкий реактивный истребитель [3, с.385-387]. Однако известно, что прославленный ас не сбивал Ме-262. Это, в частности, доказывает его биограф Николай Бодрихин в книге «Кожедуб» [4, с 142-143]. По свидетельству Михаила Быкова, Ме-109 был заменен на Ме-262 в оперативных документах [5, с. 551].

Но это не единственная манипуляция в оперативных документах в отношении сбитых Кожедубом самолетов. 18 марта 1945 года американская авиация провела один из крупнейших налетов на Берлин, в ходе которого произошли боевые столкновения между советскими и американскими авиационными подразделениями над советской зоной оккупации Германии. Известно, что за этот день Кожедубу были зачтены две воздушные победы. В представлении Кожедуба к званию трижды Героя Советского Союза сказано: «18.3.45 г. майор Кожедуб в паре вылетел на перехват истребителей противника, которые преследовали самолеты союзников южнее Морин на Н — 5000 м. Кожедуб атаковал сзади-снизу ФВ-190 и с Д=80 м зажег его, самолет горящим упал в 8—10 км сев. Кюстрин. Второго ФВ-190 атаковал и сбил на встречных курсах, самолет противника упал в 5—6 км сев. зап. Кюстрин» [3, с.396-397]. Приведены эти две победы и в списке Михаила Быкова [5, с.551].

Герой Советского Союза Иван Кожедуб
Герой Советского Союза Иван Кожедуб

Кожедуб описал этот воздушный бой в своих воспоминаниях «Верность Отчизне»: «Однажды я вылетел в паре с Дмитрием Нечаевым на свободную охоту на Берлинском направлении. Замечаю большой четырехмоторный самолет. Да это “Боинг-17” — “летающая крепость” американской авиации. Ее преследуют два “мессершмитта”. Под прикрытием напарника я сверху ринулся на истребителей и отбил их атаку. Не знаю, кто сидел в “крепости”, но так заставил меня поступить союзнический долг. Фашисты удрали в направлении Берлина. Решаю догнать “крепость” и поприветствовать союзников, как вдруг замечаю сзади восьмерку “фокке-вульфов”. Они стремительно направлялись к нашей паре. А “летающая крепость” спокойно удалялась. Я был удивлен: отчего же гитлеровцы не погнались за “крепостью”? Рассуждать было некогда: “фоккеры” приближались снизу, как бы вытягиваясь дугой. У меня была большая скорость, и я, используя ее запас, резко набрал высоту, положив самолет на крыло. Ведущий фашистской восьмерки обнаружил всю свою неумелость, открыв по мне огонь с очень большой дистанции. Он, видно, вообразил, что я собираюсь уходить.

Подбадриваю ведомого:

— Держись, Митя!

Он небольшим креном влево набрал высоту, используя мощность мотора.

Ведущий вражеской группы тоже набрал высоту и отвернул вправо, на меня, наконец, сообразив, что я готовлюсь к атаке. Цель у него явная: захватить преимущество в высоте и, оценив обстановку, атаковать нашу пару. Но группа немцев раскололась: боевого взаимодействия и поддержки у них не было. Этим я и воспользовался. Стремительно перейдя в атаку, камнем сверху свалился на крайний самолет. Нечаев прикрыл меня надежно, и я с близкой дистанции в упор расстрелял “фокке-вульф”. Он вспыхнул и пошел к земле. Осматриваюсь. Ведущий — он выше нас — суетливо пытается замкнуть кольцо “фокке-вульфов” и атаковать нашу пару. Делаю боевой разворот, беру его в прицел первым с перевернутого положения. Стреляю в тот миг, когда мой самолет зависает “животом” вверх. Длинной очередью прошиваю вражескую машину. От “фоккера” что-то отлетело, и он начал беспорядочно падать. А на моем счету появился шестидесятый сбитый самолет врага» [3, с. 397] .

Однако именно 18 марта 1945 года Кожедуб сбил два американских истребителя P-51 «Мустанг». В книге серии ЖЗЛ «Кожедуб» это событие описано так: «…18 марта 1945 года в 13.35 южнее Морина заградительной очередью Кожедубу удалось отогнать пару немецких истребителей, пытавшихся атаковать “летающую крепость” — Б-17. Через несколько секунд его Ла-7 был атакован истребителями прикрытия — американскими “мустангами”.

“Кому огня? Мне?! — Спустя полвека с возмущением вспоминал Иван перипетии того воздушного боя. — Очередь была длинной, с большой, в километр, дистанции, с яркими, в отличие от наших и немецких, трассирующими снарядами. По количеству истребителей в эскорте я уже понял, кто это. Из-за большого расстояния было видно, как конец очереди загибается вниз. Я перевернулся и, быстро сблизившись, атаковал крайний истребитель. Увидел на нем разрывы снарядов. Потом в его фюзеляже что-то взорвалось, он сильно запарил и пошел со снижением в сторону наших войск. Полупетлей выполнив боевой разворот, с перевернутого положения, я атаковал следующего. Мои снаряды легли очень удачно — самолет взорвался в воздухе. В ходе обеих атак меня надежно прикрывал Дмитрий Нечаев.

Когда напряжение боя спало, настроение у меня было совсем не победным. “Устроят мне баню, по первое число”, — думал я, заходя на посадку. Но все обошлось. В кабине “мустанга”, приземлившегося на нашей территории, сидел здоровенный негр. На расспросы подоспевших к нему ребят: “Кто тебя сбил?”, — вернее, когда эти вопросы кое-как сумели перевести, он отвечал: “’Фокке-вульф’ с красным носом”. Не думаю, что он тогда подыгрывал; не научились еще союзники смотреть в оба…

Вскоре проявили пленки. На них главные моменты боя были зафиксированы четко. Их смотрело и командование полка, и дивизии, и корпуса. Командир дивизии Савицкий, в оперативное подчинение которому мы тогда входили, после просмотра с иронией сказал: “Эти победы — в счет будущей войны”»[4, с 156].

Имеется свидетельство ведомого Кожедуба Дмитрия Нечаева о событиях 18 марта 1945 года: «Я прикрывал Кожедуба в этом боевом вылете. Вылетели мы на свободную охоту в район Берлина. В это время американцы производили массированный налет на Берлин. Придя в район мы увидели, что летит одна “крепость” Б-17, у нее дымил один двигатель, да и к тому же ее атакует четверка “мессершмиттов”. Кожедуб решил их отогнать. Желание у него было помочь экипажу “крепости”, для того чтобы она могла перелететь линию фронта и/или долететь до Полтавы (полтавский аэродромный узел использовался в качестве авиабазы ВВС США при проведении челночных стратегических операций), или совершить вынужденную посадку на нашей территории. “Мессера”, увидев нас, с переворотом ушли. Мы пристроились к “крепости”, просматривая воздух. Вдруг видим, идет восьмерка самолетов в нашу сторону. Они были как бы похожи на “фокке-вульфы”, но потом, приглядевшись, увидели звезды и поняли что это “мустанги”, не стали их атаковать. Скорее всего, произошло так, что когда на “крепость” напали “мессера”, ее экипаж вызвал истребителей для прикрытия. “Мустанги” увидели, что рядом с их “крепостью” находятся наши самолеты и приняли нас за “фокке-вульфы”, не разглядев наши звезды, и стали атаковать. Мы были вынуждены вступить с ними в воздушный бой, и стали пытаться изворачиваться от их очередей, но ничего не получалось. Кожедуб принимает решение так же атаковать их. Позже, обсуждая бой, он сказал, что думал, что может это немцы на этих американских самолетах, и из-за этого они так активно нас атакуют.

Итогом боя стали сбитые два “мустанга”. Я летел за Кожедубом, и все было как в калейдоскопе, обстановка быстро менялась. Первый был сбит при выполнении им атаки. После потери одного из своих, “мустанги” стали еще активнее атаковать нашу пару. Второго он сбил как бы с боевого разворота, пристроился, и из перевернутого положения подойдя на очень близкую дистанцию, сбил “мустанга”. После этой атаки я получил команду Кожедуба уходить. Горючего у нас оставалось мало и мы с переворотом ушли вниз. “Мустанги” за нами не погнались. Придя на аэродром, мы доложили, что вели воздушный бой и сбито два самолета, а какие не говорим. После проявления пленки, было четко видно, что на самолетах звезды, и это не “фокке-вульф” и не “мессершмитт”, а американский “мустанг”. Командир полка Чупиков сначала растерялся, потом проконсультировался, и в итоге записали эти самолеты как “фоккера”. Иван Кожедуб в своей книге описывает как раз именно этот воздушный бой» (из интервью Д.М.Нечаева, данного Л.Р.Качану в 2006 году) [6, с. 22-23].

Воздушный салют летчику-герою
Воздушный салют летчику-герою

Таким образом, в действительности 18 марта 1945 года Кожедуб сбил не два немецких истребителя ФВ-190, а два американских «мустанга». Поэтому следует признать, что его фактический боевой счет составляет 62 самолета противника. По количеству лично сбитых самолетов у Кожедуба на один самолет больше, чем у Речкалова, но с учетом сбитых в составе группы у последнего на 0,41 самолета больше. Поэтому Кожедуб может быть признан лучшим асом союзников по советской методике учета воздушных побед, но по англо-американской методике, когда в расчет берутся как личные, так и групповые воздушные победы, Речкалов оказывается лучшим асом союзников во Второй мировой войне.

Оригинал статьи размещен в майском номере журнала Уральский следопыт за 2020 год здесь http://www.uralstalker.com/uarch/us/2020/05/30/

профессор Университета Штата Нью-Йорк, колледжа в Баффало. Соавтор книги Red Phoenix Rising: The Soviet Air Force in World War II, автор ряда статей по истории авиации. Основатель и редактор сайта

автор Гринберг Илья

профессор Университета Штата Нью-Йорк, колледжа в Баффало. Соавтор книги Red Phoenix Rising: The Soviet Air Force in World War II, автор ряда статей по истории авиации. Основатель и редактор сайта

Кандидат исторических наук,  автор первой биографической книге о  Г.А. Речкалове.  г.Ирбит, Свердловская обл.
автор Алексей Ерёмин  
Кандидат исторических наук, автор первой биографической книге о Г.А. Речкалове. г.Ирбит, Свердловская обл.
Обложка майского 2020 года номера журнала "Уральский следопыт"
Обложка майского 2020 года номера журнала “Уральский следопыт”