До наступления Нового года оставалось всего-ничего, а праздничное настроение ко мне никак не приходило. Оливье я сделать не успел, мандаринов не купил. У меня даже настоящей ёлки не было. Вместо неё была настольная, из светодиодов.
Я надел самый тёмный из своих костюмов, повязал самый буржуазный из своих галстуков. Взял ручку и пачку самоклеющихся разноцветных листков и стал записывать, что было НЕ сделано в прошедшем году. Потом наклеил листки на светодиодную псевдоёлку.
Итак, в прошедшем году я:
1) Не посадил ни одного дерева,
2) Ни разу не был на свидании,
3) Не съездил в Мексику,
4) Ни разу не удостоился похвалы от шефа Департамента Костюченко,
5) Не разобрал балкон,
6) Не смог найти прямых доказательств существования внеземной жизни,
7) Не взял автограф у Дэвида Линча;
8) Ни разу не смог убедить Анастасию Сигач, мою напарницу, в своей правоте;
9) Не заработал себе на «бугатти»,
10) Не дочитал ПСС Достоевского дальше шестнадцатого тома,
11) Не раскрыл загадку Маньячной Хрущёвки,
12) Не был съеден мутантом или похищен пришельцами-греями,
13) Не начал опять курить (молодец!).
Некоторое время я сидел в темноте, разглядывая украшающие светодиодную ёлочку несостоявшиеся годовые достижения. Подумав, на девятом листке зачеркнул «бугатти» и вписал «подержанную БМВ». На всякий случай снял листок номер семь – по правде говоря, к третьему сезону «Т.П.» была масса вопросов, посмотрим, что там с четвёртым и вообще.
Бесполезный какой-то получился год. Хотя были же и хорошие моменты? Например, мы с Сигач всё-таки поймали Дарьяльского Мальчика-Козлёнка и поместили его в закрытый обнинский специнтернат. Или взять хоть Сургутского Человека-Пиявку, которого мы настигли после драматического преследования в канализации. Хотя… это, пожалуй, всё.
Я разогрел в микроволновке китайскую лапшу в картонной коробке, открыл бутылку акционного шардоне, наполнил бокал, сел в кресло напротив телевизора. Некоторое время щелкал пультом, меняя каналы, – не найдётся ли чего-то эротического? Эротического не нашлось, зато порнографии духа было в избытке.
Надо было что-то делать с новогодним настроением. Я сменил пиджак на вязаный кардиган, доставшийся мне от деда. Надел дедовские же часы «Слава». Ботинки у меня были новые, из ЦУМ-овского обувного бутика «Виндинг&Гослинг», но деду они бы понравились! Отец мой был номенклатурщик, а дед – суперноменклатурщик. В конце 80-х он бесследно исчез в Мексике. Мне его сильно не хватает.
Я вернулся к телику и запустил DVD «Эта весёлая планета» – про инопланетян, которые волей случая встречают Новый год на вечеринке в советском ДК. Я собирался пересмотреть эту великолепную картину в сорок третий раз.
Тут у меня зазвонил телефон. Моррисон, редактор подпольного электронного издания «никакихтарелочек.нет»:
– С наступающим, Морошкин!
– И тебя, Моррисон!
– Ну, как ты? Сидишь дома, пересматриваешь «Эту весёлую планету»?
– Да с чего ты взял?! У меня свидание или вроде того.
– А? Чувак, тебя плохо слышно! Мы тут с парнями у Сьянских пещер. Думер и Сумкинс передают привет. Собираемся проверить нашу гипотезу про Чёрного Спелеолога, помнишь, мы писали о нём в ноябрьском выпуске?
– Удачи вам, парни.
– Может, подтянешься? Согласно нашей статистике, Чёрный Спелеолог чаще всего показывает себя в новогодние праздники. У нас тут ящик портвейна, шпроты и плавленые сырки. Устроим ностальгическую вечеринку!
– Я подумаю, Моррисон!
– Ну, давай, чувак, смотри свою «Весёлую планету». Кстати, передавай от нас поздравления Сигач!
– Ладно.
Спасибо за идею, чувак! Я незамедлительно набрал Сигач. Прослушал несколько длинных гудков и предложение оставить голосовое сообщение.
На экране телевизора инопланетянин, которого играл Леонид Куравлёв, уже впервые попробовал шампанского, и предлагал людям отмечать не только наступление нового года, но и нового месяца, и нового дня… Люблю это кино.
Затрезвонил телефон. Сигач?! Но нет, номер не определяется…
– Да?
– Господин Морошкин?!
– Да.
– Сотрудник Комитета Информационной Безопасности?
– Слушаю вас.
– Хотите получить прямые доказательства существования внеземной жизни?
– Чего?!
– Морошкин, где у тебя шампанское?
– Ладно, шутник. Я сейчас положу трубку, а потом буквально за пару минут пробью твой номер, и тогда у тебя будут крупные…
Но незнакомый абонент уже отключился.
Кстати… А у меня есть вообще шампанское? Вроде же было…
Я поставил кино на паузу, пошёл на кухню. Но тут по экрану пошли помехи, а затем на нем появилась физиономия какого-то старика с седым чубом.
– Мистер Морошкин, – сказал он с лёгким калифорнийским акцентом. – Хэппи Нью Йеар ту ю!
– Дэвид? Серьёзно?!
Старик довольно заиграл морщинами. Затем помрачнел и скривился:
– Ну и что не так с третьим сезоном, хотень?!
– Да там половину хронометража занимают какие-то гаражные группы со своими непревзойденными перформансами. А где атмосфера первоисточника? Ну, ладно, диалог про пироговую франшизу очень крутой, это вы на личном материале писали, понятно… А чего у вас Аманда Сейфирд школьницу играет, она вообще моя ровесница же!!! Что это за семидесятнический твист с хронопарадоксами под конец? И чего это за трёхметровый чайник, блин, вместо Дэвида Боуи нашего любимого? А где Пайпер Лори? Вы чё, издеваетесь?!
– Гляди, чтоб тебя в Чёрный вигвам не всосало!
– Извините. Одну секунду, мистер Линч…
Я достал телефон и набрал номер Сигач. Снова длинные гудки, затем предложение оставить сообщение.
Дэвид Линч с любопытством следил с экрана за моими действиями.
– Сигач, привет! Я хотел сказать… Тут, короче, как-то странно всё… Или, может, я просто не выспался… Да и вообще… Тяжёлый был год, хотя были и хорошие моменты. Как тогда в Сургуте, в канализации, хе-хе-хе… Славно прищучили этого поганца? Впрочем, неважно… В общем, это… Ну, с Наступающим тебя! Желаю здоровья, счастья…
Я совсем смутился и поспешил отключиться.
Дэвид Линч расхохотался. Экран на миг погас, затем на нём вновь появился Леонид Куравлёв, одетый пришельцем.
Я решил пойти умыться холодной водой. Возможно, даже принять ледяной душ. Просто не выспался, в этом всё дело. Да и год был трудный, сплошной стресс.
Я открыл дверь в ванную, только собрался включить свет, но замер на пороге. Из темноты мигали два крошеных жёлтых огонька. Потянуло тухлятиной, нечистотами и болотной тиной.
В кармане затрезвонил телефон. Сигач! Как вовремя!
– Да?!
– Морошкин?
Что-то нетерпеливо похлюпывало и тихонько урчало во тьме ванной комнаты.
– Привет…
– Получила твоё сообщение. Ты там в порядке?
– Да-да, всё нормально.
Жёлтые фосфоресцирующие глазки Сургутского человека-пиявки прожигали меня насквозь.
– Ты уверен, Морошкин? Что у тебя с голосом?
Человек-пиявка медленно поднёс студенистый палец к ротовому отверстию, усеянному множеством острых роговых выростов, похожих на акульи клыки.
– Всё нормально, Настя. С новым годом тебя!
– С новым годом… э-э-э… Юра.
Она отключилась.
Я выпустил телефон из руки, резко захлопнул дверь в ванную, навалился на неё всем телом. Изнутри раздался раздосадованный писк, дверь сотряс мощнейший удар, затем ещё один, затем ещё… Но вот все стихло.
Я прислушался. Продолжая подпирать дверь спиной, одной ногой исхитрился подтянуть к себе сервант из прихожей, рассыпав с него все одеколоны, ключи и обувные щётки. Заблокировал сервантом дверь в ванную и направился обратно к телику.
Отложим пока контрастный душ. Пожалуй, мне надо выпить немного шардоне.
В моём кресле, закинув ногу на ногу, сидел седой осанистый мужчина в трёхцветном пончо, с сигарой в пальцах:
– Это что, мой кардиган? – прищурился он поверх очков в роговой оправе.
– Так… – Я даже не удивился. – Я даже не буду ни о чём спрашивать, наверное. Впрочем… как тебе мой галстук?
– Очень буржуазный… А что это за ботинки?
– «Виндинг и Гослинг». В ЦУМе купил.
– Мне нравятся.
Незнакомец в кресле, внешностью напоминающий моего деда, щёлкнул пальцами.
Я остался без ботинок. Босиком. Сразу почувствовал пятками неприятный холодок ламината.
– Насчёт шампанского…
– Даже не спрашивай, – улыбнулся я, пятясь в коридор.
Незнакомец затянулся сигарой, выпустил облако дыма, которое, ширясь в размерах, стало заполнять всю комнату.
Вот уже густо-фиолетовая туча струйками поползла в коридор, стелясь по книжным полкам.
Я закашлялся и отступил на кухню.
Там сидел какой-то смутно знакомый плечистый парняга в адидасовском спортивном костюме – кривой длинный нос, ещё более кривая ухмылка, недобро прищуренные глазёнки. Ел вилкой китайскую лапшу прямо из картонной коробки. На ногах у него были мои ботинки.
– Привет, Морошкин, – ухмыльнулся он. – Где у тебя шампанское-то? А?
Теперь я понял, кого он мне напоминает:
– Привет… э-э-э… Морошкин?!
Неужели у меня и впрямь такая неприятная физиономия?
Парняга доел лапшу, облизал вилку и встал.
– Но-но, не рискуй здоровьем, – предостерёг я.
Но злобный двойник не послушался. Сделал молниеносный выпад вилкой, целясь мне в глаз. Чего-то подобного я и ожидал, поэтому вовремя отклонился, перехватил его за локоть, сделал подсечку и повалил на пол.
– Ой-ой-ой, какой я сильный!!! – заголосил лже-я в притворном ужасе. – Сдаюсь-сдаюсь! Отпусти-и-и… МАЛЫШОК, ВЫРУЧАЙ! Гаси его!!!
За спиной зацокали по ламинату копыта.
Вот только этого не хватало! Едва не задев по уху, мимо просвистела недопитая бутылка шардоне, врезалась в холодильник, разлетаясь по всей кухне осколками.
В коридоре тоненько и насмешливо заблеяли.
Дарьяльский мальчик-козлёнок!
– Ты же в обнинском специнтернате, чудовище! – возмутился я, отступая.
В руке я держал отобранную у двойника вилку:
– Ладно, стрекулисты, я сотрудник Федерального Комитета Информационной Безопасности. И я вооружён!
– Положь вилку! – ухмыльнулся мой злой двойник.
– Ви-и-илку, ме-е-е! – проблеял мальчик-козлёнок.
– Заколю!!! – угрожающе размахивая столовым прибором, я потеснил чудовищ, пробился в затянутый фиолетовыми клубами коридор, затем в спальню.
Вообще, «спальня» – это как-то слишком громко сказано. Сплю я на диване в гостиной. А в этой, второй комнате, у меня даже кровати нет. Там вместо неё стоят коробки с документацией Комитета Информационной Безопасности. По стенам развешаны газетные вырезки, фотографии, ксерокопии отчётов о вскрытии, рентгеновские снимки и истыканная цветными кнопками карта России. Ещё там стояла сушилка для белья, на которой висела подплечная кобура с табельным ПМ. Она и была моей приоритетной целью.
Я распахнул дверь.
Возле сушилки, поигрывая моей кобурой, стояла блондинка в коротком медицинском халатике, ажурных чулках и стриптизёрочных туфлях на невероятной высоты каблуках.
– Ну, что, сладкий, на процедурки? А может, хряпнем по шампусику? Кстати, где оно у тебя?
– Полегче, красотка! – Я предостерегающе навёл на неё вилку.
Девица прищурилась и зашипела. Вилка раскалилась добела, искривилась и завязалась в узел. Я бросил её на пол и схватился обожжёнными пальцами за мочку уха.
Я про себя знаю, что являюсь человеком гуманитарного склада, я – интуитивный систематизатор. Мне просто нужно как-то собрать это всё воедино. Надо просто сконцентрироваться. Свести все нити к одной точке, собрать все подсказки, и ответ придёт сам собой.
Заговор мировых элит, направленный на сокрытие доказательств существования внеземных цивилизаций, зачастую принимает самые экстравагантные формы. Но мне не привыкать быть занозой в заднице у начальства и тем самым мальчиком, который бегает по деревне и кричит «волки!». Средства массовой информации рассказывают нам много интересного, но умалчивают о самом главном: небеса вот-вот рухнут на землю, и шарахнет так, что начнётся величайшая дерьмовая буря в истории.
Не уверен, что мне удастся её предотвратить. Но хотя бы загодя предупредить о ней человечество – вот мой долг.
Мягко отстранив девицу, я взял коробку с кнопками и моток цветных ниток, вернулся в гостиную, разгоняя ладонью фиолетовый дым.
Работа шла трудно. Очень отвлекали визги запертого в ванной человека-пиявки, мальчик-козлёнок постоянно старался стащить какой-нибудь из элементов системы, которую я скрупулёзно выстраивал на полу гостиной. Девица в медицинском халатике выхаживала туда-сюда, отвлекая своим красным кружевным бельём. Злобный Двойник щёлкал пультом, меняя один «голубой огонёк» на другой, делал неприличные комментарии и гоготал над собственными шутками. Затем ещё начались какие-то раздражающие трели, в которых я не сразу распознал собственный дверной звонок. Но мне было не до гостей.
Я почти закончил. Что-то у меня начало вытанцовываться. Я был близок к разгадке. Вот она, Истина…
Но тут затрещала, распахиваясь, входная дверь. В квартиру ворвалась Анастасия Сигач с 9-миллиметровым «носорогом» наизготовку:
– Комитет Информационной Безопасности! Всем лежать!!!
Она подхватила меня за шиворот, потащила на кухню. Распахнула холодильник, вытащила оттуда полиэтиленовый пакет, украшенный котятами, запихнула его в микроволновку, с чувством вдавила несколько кнопок. Микроволновка озарилась внутренним светом и услужливо загудела.
Перед глазами у меня всё плыло и качалось, метались цветные круги, пол уходил из-под ног… Наконец, я отключился.
Я лежал на диване, рукав рубашки засучен, на внутреннем сгибе локтя – пластырь. Все окна распахнуты, холодина жуткая. На улице – сплошная канонада фейерверков и петард.
– С Новым годом, Морошкин! – надо мной склонилась Сигач.
– Где мальчик-козлёнок?! Где секси-медсестра?
– В смысле, где мальчик? В обнинском специнтернате… Секси-кто? Ты в порядке?
Я облегчённо моргнул. Затем попытался сфокусировать взгляд на напарнице.
Нижнюю половину её лица скрывала марлевая повязка. Медные кудри в некотором беспорядке, тонкие брови нахмурены, в зелёных глазах тревога.
– Как самочувствие? Я тебе ввела по полкубика глюкозы и аскорбиновой кислоты. Извини за дверь!
– Нормально. Что это было-то? Глюки, да?
Сигач усмехнулась под маской:
– Где у тебя шампанское, помнишь?
По спине пробежали мурашки.
– Ну-у-у… В холодильнике?
– Нет. Нашла пару бутылок на балконе. Между подшивкой «Советской экстрасенсорики» за девяностый год и чемоданом, полным каких-то замшелых камней.
– Камни, кстати, из Тунгуски, с того самого места! Всё забывал предложить их тебе на проверку.
– Ясно. А почему, Морошкин, шампанское было на балконе?
– Потому что в холодильнике не было места, – вспомнил я. – Потому что туда я положил галлюциногенную грибницу, которую мы срезали в той хрущёвке…
– В Маньячной Хрущёвке! – Сигач нацелила в меня наманикюренный ноготь. – Вместо того, чтоб сдать в лабораторию, ты притащил чёртову грибницу к себе домой и спрятал в холодильник. Неудивительно, что тебя так накрыло. От понижения температуры её способность к рассеиванию спор и их галлюцинаторный эффект только усиливаются. Впрочем… всё это надо изучить более подробно в лабораторных условиях.
– Ты поджарила её в микроволновке?! Блестяще!
Сигач подмигнула и стащила с лица марлевую повязку:
– Пожалуй, всё уже выветрилось…
Я встал с дивана. Посреди гостиной на ламинате было разложено что-то вроде мандалы: футляр из-под DVD «Эта весёлая планета», фантик от карамели «Взлётная», завязанная узлом вилка, потрёпанный покет-бук «Вина из одуванчиков», мои моднейшие ботинки из ЦУМа, недокуренная сигара, резиновая фигурка пришельца-грея, удостоверение Комитета Информационной Безопасности на моё имя, фоторепродукция ацтекского календаря, красный кружевной лифчик, растрёпанный веник, мятая футболка с принтом дэт-метал-группы «Этернал Тиарз оф Сорроу», нижняя половина матрёшки и огрызок яблока.
Возле каждого из предметов пришпилены к полу кнопки, соединённые между собой натянутыми цветными нитками.
Я болезненно поморщился.
– Но как ты обо всём догадалась?
– Морошкин, мы с тобой работаем вместе уже сколько? – Сигач закрывала окна. – Четыре года? За всё это время ты впервые назвал меня по имени!
Я подошёл к светодиодной настольной ёлочке. Один за другим содрал с неё разноцветные листки, порвал их на мелкие клочки, подбросил вверх. Получилось что-то вроде салюта. Как-то по-новогоднему.
– Сигач, ты самая прекрасная девушка на постсоветском пространстве. Выходи за меня!
– Надо бы вколоть тебе что-то посильнее. – Она повела бровью, разливая шампанское по фужерам. – Кажется, тебя все ещё накрывает остаточными эффектами! Ну… С наступившим, Морошкин!
– И тебя, Сигач!
Оригинал рассказа размещен в майском номере журнала Уральский следопыт за 2020 год

Родился в 1984 году в Москве. В периодике публикуется с 1999 года. Автор фантастических романов «Игры на кровь», «Снежный вампир», «Ловец тумана». Рассказы печатались в межавторских сборниках и антологиях, в журналах «Уральский следопыт», «Полдень, XXI век», «Мир фантастики», «Азимут», «Меридиан». Живет в Москве, работает в сфере рекламы.

автор Сергей Игнатьев
Родился в 1984 году в Москве. В периодике публикуется с 1999 года. Автор фантастических романов «Игры на кровь», «Снежный вампир», «Ловец тумана». Рассказы печатались в межавторских сборниках и антологиях, в журналах «Уральский следопыт», «Полдень, XXI век», «Мир фантастики», «Азимут», «Меридиан». Живет в Москве, работает в сфере рекламы.

Обложка майского 2020 года номера журнала "Уральский следопыт"

Обложка майского 2020 года номера журнала “Уральский следопыт”