Арктический привет, дорогой читатель. Кто ждет дальнейшее продолжение нашей экспедиции – особый привет. Кто не в курсе – это продолжение отчета об арктической экспедиции геологического отряда на Карское море. В прошлом выпуске мы расстались с вами на переброске отряда с р. Талатаяха на побережье Карского моря.

В первый день, когда мы наконец-то выбрались из объятий Талаты (р. Талатаяха), удалось добраться до основной базы экспедиции – брошенной фактории. Там нас встретил Васильев Володя, проведший на берегу р. Нгоюяха долгих 8 дней. Когда его «выбросили» с Трекола, ситуация у него была аховая. В старой фактории гуляет ветер и полная разруха. На второй день в 150 метрах от базы он нашел непродуваемый и непромокаемый вагончик и там оборудовал свое временное пристанище.

Рабочая лошадка

Каждый день он выходил на большую дорогу (так ему казалось), растапливал очаг и ждал… Приходили ненцы, предлагали рыбу и подзарядку телефона (в 5 км от базы). Но Володя далеко от базы не отходил, т.к. его основная задача – охрана ценного груза экспедиции (лодка, мотор), бензин (500 л), спецоборудование. А это, если остается бесхозным в дикой тундре, может быстро исчезнуть. По примеру Робинзона Крузо он соорудил себе «телевизор» с прекрасным видом и вечерами (когда позволяла погода) смотрел на убегающую в закат реку. Вечером, после нашего приезда и выданной Фиратом Захаровичем «арктической нормы, чтобы не заболеть», Володю было не остановить. Слава о геологе-отшельнике дошла до Воркуты. Мы были приятно удивлены, когда через 6 дней около нас остановился Трекол с туристами. Погода была «грустная» (ветер и дождь), а тур у них назывался «Дыхание Арктики» – лучше не придумаешь. Один из первых вопросов у туристов был: «А вы не видели геолога-отшельника, который рассказывает байки про камень?».

Геолог-отшельник Володя

Основная задача, которую должна была выполнить наша группа, заключалась в поиске и геолого-минералогическом изучении туффизитов. Впервые эти породы на побережье Байдарацкой губы мы обнаружили во время экспедиции 2016 года, задача которой состояла в изучении юго-западного побережья Торасовейского залива и восточной оконечности полуострова Торасовей как потенциально алмазоносного района. Ранее тюменскими геофизиками были получены интересные данные о глубинном строении этого участка методом МТЗ, очень напоминающие диатремы. (Диатрема или трубка взрыва – трубообразный вулканический канал, имеющий в плане круглое или овальное очертание и образующийся в результате однократного прорыва газов с глубины). Подобные тела в России встречаются в Якутии и Архангельской области. Большинство из диатрем в тех местах несут в себе полезный красивый минерал – алмаз. Всем хорошо известно, что, помимо изготовления украшений для наших прекрасных дам, этот минерал широко используется в промышленности. В 2016 году мы изучали места обнаружения диатрем с целью найти геолого-минералогические признаки выхода трубок на поверхность и определения их предпосылок на алмазное оруденение. Подобными работами занимались советские геологи в начале 50-х годов XX столетия, когда в 1954 году в Якутии была найдена кимберлитовая трубка – первая в мире, находящаяся не в Южной Африке. Об этой эпопее написано много книг и снято фильмов. Сейчас большинство алмазов в России добывается именно из трубок. Вот и мы пытались найти первые трубки в районе Полярного Урала. Работа интересная, но трудная и тяжелая. Дело в том, что коренные породы, в которых «сидят» диатремы, находятся под большим чехлом молодых осадочных пород, которые образованы действиями моря и ледникового оледенения в течение многих миллионов лет. В некоторых местах этот чехол доходил до 17-20 метров. Поэтом приходилось осматривать русла рек, каньоны и овраги, чтобы найти коренные выходы глубинных пород.

Русский север

В 30-35 км на запад от района, где мы работали, находится знаменитая Карская астроблема (в 15 км к востоку от речки Кара, ЯНАО). Она представляет собой Усть-Карский кратер – ударный кратер, который сформировался в результате падения метеорита около 70 млн лет назад. В рельефе он представляет собой вытянутую и открытую к морю впадину. Карский кратер заполнен образовавшимися при взрыве обломками пород, частично переплавленными и застывшими в виде стекловидной массы. Данная астроблема хорошо изучена учеными и в ней найдены мелкие алмазы. Так что предпосылки (минералогические и геофизические) у нас имелись. Дело оставалось за малым – найти алмазы или их спутники.

Промывка проб в море

С нами был большой специалист по уральским алмазам Анатолий Яковлевич Рыбальченко, у которого за плечами десятилетия жизни посвящены поискам алмазов. Десять дней мы «утюжили тундру» в районе работ геофизиков безрезультатно. В один из дней возвращались мы с Анатолием Яковлевичем по побережью Байдарацкой губы и в километре от базы экспедиции в береговом обнажении наткнулись на необычные выделения. «Это они», – сказал специалист по туффизитам. С виду неброские, но присмотришься и видишь, как отличаются небольшие слойки от вмещающих пород. На следующий день мы зачистили обнажение, взяли пробы. А ещё через день решили мы с Фиратом прогуляться на восток от базы по побережью. Через 10 км от стоянки лагеря нашли шикарные крупные выделения туффизитов (интрузивные пирокластиты). Когда привезли, Рыбальченко А.Я. радовался как ребенок. Подобные вещи он встречал на Северном Урале и в других местах. Мы отобрали пробы, изучили породы в обнажении, но срок экспедиции истек и за нами пришли вездеходы. Алмазоносные туффизиты – флюидизатно-эксплозивные (интрузивно-пирокластические) производные расплавов кимберлит-ламроитового ряда, формирующиеся в верхних частях флюидо-магматических колонн в результате декомпрессионного вскипания и дегазации магм из-за тектонических нарушений сплошности чехла перекрывающих пород либо превышения предела их прочности при достижении магмой приповерхностных участков земной коры. Резкий спад давления и температуры приводит к образованию во внутрикоровых условиях вспененных лав и газо-пепловых смесей, которые под высоким давлением внедряются в вышезалегающие осадочные толщи, формируя породы туффизитового комплекса, в разной мере обогащенные ксеногенным обломочным материалом [Рыбальченко А.Я.].

Ледовая проводка грузов

Вернулись мы к туффизитам через два года. Основной задачей экспедиции 2018 года было детально изучить многочисленные выходы туффизитов, найденных в 2016 году. При изучении в институте пробтуффизитов в них были обнаружены многочисленные минералы (ильменит, марказит, магнетит, циркон, пироп – спутник алмаза). Но самое интересное – попались два зерна платины и иридия. Это очень редкие и необычные для флюидозитов минералы. В этот раз мы подготовились основательнее: промывочное оборудование, генераторы, помпы и т.д. Все работы сосредоточили на побережье, вокруг обнаруженных ранее силлов туффизитов. Силл (синонимы – пластовая интрузия, интрузивная залежь) – интрузивное тело, имеющее форму слоя, контакты которого параллельны слоистости вмещающей толщи.

Трудовые будни

Мы делали зачистки береговых обнажений, брали большие пробы (валовые – более 1-2 кубов), промывали эти пробы и изучали минеральный состав проб. За две недели проделали большой объем работ и получили удивительные и очень интересные результаты. Самое необычное, что помимо ранее обнаруженных минералов в пробах стали попадаться киноварь с самородной ртутью, другая благородно-метальная минерализация. Фирата невозможно было оттащить от бинолупы, в которой он каждый раз находил необычные минералы и их сростки. Но это все тяжелые рабочие будни геологов-поисковиков.

Дорогой читатель, в любой экспедиции всегда есть ситуации-случаи, которые случаются непредсказуемо, их невозможно просчитать, НО С НИМИ ПРИХОДИТСЯ БОРОТЬСЯ И ПРЕОДОЛЕВАТЬ… Потом, сидя в домашнем уюте, они вспоминаются первыми и переходят в долгоживущие шутки-поговорки, как знаменитые фразы Жванецкого или Задорнова. Ниже я расскажу о самых запомнившихся.

Маршрут по Байдарацкой губе.

Про лед хочется сказать отдельно. В экспедиции 2016 года в эти места лед на море нам не попадался. На побережье были отдельные снежники до 1-3 м в затемненных местах.Снежник – неподвижное скопление снега в местах, защищённых от ветра и солнца, ниже снеговой линии, сохраняющееся после стаивания окружающего снежного покрова (сезонный снежник) или не тающее в течение всего года. В этом же году с 26 на 27 июля подул (и очень даже сильно) северо-западный ветер, который нагнал большое количества морского льда в Байдарацкую губу.

Холодное лето 2018 (Начало августа)

На побережье повсеместно наблюдались огромные снежники-ледники (до 2-3 метров мощности). Местами между льдами был проход только по узкой кромке побережья. Учитывая погоду (+5 +7, ветер и дождь), за 4-5 часов маршрута с отбором проб мы промокли и промерзли «до костей».Позже, когда погода немного успокоилась, можно было наблюдать, как лед в море превращался в красивые силуэты и достаточно быстро таял. Вместе со льдом пришли тюлени, поэтому первые дни в маршруте приходилось часто останавливаться и осматривать горизонт на предмет появления «хозяина Арктики». По словам биологов и ранее полученной информации, это не редкое событие на данном побережье. Вдобавок ко всему, недалеко от нас в районе газовиков выкинуло мертвого моржа. На медведей нам с Фиратом Захаровичем «всегда везет». Об этих приключениях, уважаемый читатель, можешь прочитать в предыдущих выпусках («Уральский следопыт», № 11 (725), ноябрь 2017, № 10, октябрь 2014).

Наша база

А теперь немного про наш быт. Базу экспедиции мы соорудили в полуразрушенном здании рыболоведческого совхоза, стоящем в месте впадения реки Нгоюяха в Байдарацкую губу Карского моря. Место очень красивое – залив, защищенный сопками от моря. По словам местных «аборигенов», он прекратил свою работу в перестроечное время, а такая участь постигла многие предприятия на Севере. В 90-х годах в этом месте стояла геологоразведочная партия, которая занималась буровыми работами, а в настоящее время сюда привозят туристов из Воркуты, приходят половить рыбу ненцы.

Окно в мир

Традиционно для российского Севера, здесь царит разруха: груды ржавого железа (бочки, электростанции, вездеходы, буровое оборудование), раскуроченные балки, обвалившиеся зимники-хранилища. Однако в советское время все было обустроено по высшему уровню – свой водопровод, тротуары, двухэтажная контора. Спальню мы разместили в помещении для копчения рыбы. Для этого пришлось дополнительно перекрывать крышу брезентом и полиэтиленом, обшивать стены пленкой, вместо двери сооружать полог. Здесь нам очень пригодилась запасливость Рамиля – сказался его опыт экстремальных походов. В его большой бочке нашелся и строительный степлер, и саморезы, и мощные ножницы, и много других полезных вещей. Из разбросанных повсюду кирпичей мы соорудили подиум, куда вначале поставили банную печь. Топить пришлось регулярно, т.к. на улице 5-7 градусов ветер и часто дождь. Через два дня печь заменили на чугунную, банная могла быстро прогореть, и начали топить хорошо. Но тут появилась другая проблема – печная труба…

Работа с пробами

Собрали мы её быстро, но помещение не было оборудовано под печь. Пришлось рубить дыру в крыше и выводить её наружу,чтобы не загорелось перекрытие – по периметру трубу обложили кирпичом. Через два часа топки почувствовали запах гудрона. Оказывается, начал плавиться старый рубероид на крыше и капать прямо на печь. Сначала мы его счищали, но потом Рамиль предложил и претворил в жизнь «гениальный план». Он нашел кусок асбоцементной трубы, и она, к удивлению, хорошо наделась на основную трубу печи. Через час (а было это уже в 8-9 вечера) асботруба нагрелась и начала тихонько потрескивать. Когда труба довольно сильно «щелкнула», Рамиль произнес историческую фразу: «Чувствую, ночью будет весело». Это было сказано в стиле – «Ты туда не ходи, ты сюда ходи, снег башка попадет…», но сказанное мы пропустили мимо ушей и спокойно легли спать, подкинув очередную партию дров в печь. Спалось в эту ночь хорошо, мне снился полет в самолете над морем. И вдруг в 2 часа ночи, а они стали уже темные, раздался сильный взрыв и через 5-6 секунд сильный крик (Аааааа…). Спросонья никто не понял, что произошло. Верхнюю часть трубы разорвало на множество кусков и разметало во все стороны жилья, а печь-то стояла в центре помещения. По одну сторону от неё спали я и Рамиль, а по другую – Фират Захарович, Дима и Эдик. Над нами с Фиратом они просвистели как «пули у виска» и упал только «рикошет». Рамиля с Димой накрыло удачно – попали в спальник, одежду, но больше всех «повезло»  Эдику. Он находился в 4 метрах от печи и спал как настоящий младенец – лицом вверх с открытым ртом. Кусок трубы упал ему на переносицу, ближе к глазу. Пока включили фонари, разобрались с ситуацией и загасили печь – прошли долгие 7-8 минут. За это время Эдик успел «обзавестись» синяком. Уснуть не могли около часа… Все делились впечатлениями о пережитом, а Рамиль попросил прощения за «гениальную идею». Пострадавший вопрошал то ли к Господу, то ли к судьбе-злодейке: «За что мне так прилетело, я ведь специально подальше от печи лег, чтобы чего не вышло….». Значит, было за что – резюмировали мы и по-дружески поддерживали Эдика.

Радуга на удачу

Готовили мы обычно на улице на печи-очаге, которую за время своего ожидания Володя собрал и переложил несколько раз. Получилось так, что главным шеф-поваром у нас стал Володя и все у него выходило вкусно и быстро. А как он жарил свежую пойманную рыбу – описать нельзя, это надо видеть и вдыхать. Чаще всего ловили омуля карского, гольцов, треску, корюшку, камбалу, которая вмиг стала сорной рыбой. За экспедицию рыбы мы наелись (спасибо Володе и рыбакам) и в жареном, и в соленом, и в малосольном виде. Когда на улице было «очень грустно», готовили на веранде конторы, где у нас был «обеденный зал».

Свежая рыба

Порадовал нас своими кулинарными способностями и студент-Дима. К концу работ мы решили сделать ревизию продуктов. В результате поисков нашли три пачки смеси для приготовления блинов, которые взяли на случай нехватки хлеба. Бросили клич – «Кто умеет – будет жарить блины». Наш шеф-повар скромно сказал, что у него блины плохо получаются, видимо, скромничал или не хотел возиться. И тут Дима бойко говорит: «Я умею и приготовлю». Мы переглянулись – ну давай. Первое, что сделал Дима, нагрел горячую воду и всю вылил в полпачки смеси. Потом начал ложкой мешать-замешивать, поставил сковороду на газ… Сюжет начинал походить на фильм из детского сериала «Ералаш», никто дипломатично не вмешивался, но все ждали развязки… Три человека собирались в маршрут и сели перекусить. Краем глаза видим, что Дима что-то пихает в рот. Понятно, подумали мы, первый блин комом. Вторую партию блинов-каши с комками попробовали мы. Дима с горечью сказал, что сам блинный раствор за него готовит мама, а он только жарит. Перекусив красной рыбой вместо блинов (не худший вариант, я вам скажу), мы ушли на 3-4 часа. Каково же было наше удивление, когда по возвращении мы наблюдали большую красивую стопку настоящих тонких блинов. Оказывается, в наше отсутствие Эдик больше не смог наблюдать за трагикомедией «Дима и блины». Под его чутким руководством Дима приготовил из проволоки хороший венчик, замесил новое тесто и сделал-таки настоящие блины. Открыв банку сгущенки и заварив крепкий чай, мы душевно посидели. Поручили Диме «порадовать» маму и нас ещё пару раз в институте.

Так за круговертью событий пролетели 12-14 дней. Потом приехали настоящие парни (спасители нашей экспедиции) и вывезли нас в «люди». Ночной шестичасовой марш-бросок (220 км) прошел без приключений. Нас выгрузили в мотоклубе, где было всё: от автоматов ВОВ до современных самолетных парашютов. Закончился второй этап арктической экспедиции. Основная группа уезжала с оборудованием и грузом домой. А трое человек готовились перескочить в г. Лабытнанги, а оттуда «дерануть» в горы для поиска приключений и изучения некоторых геологических объектов. Но это уже другая история…

 Автор: Попов Михаил Петрович

Доцент кафедры минералогии Уральского Государственного Горного Университета, кандидат геолого-минералогических наук