Старики, если вызвать их на откровенность, расскажут много удивительного и интересного. После таких рассказов начинаешь понимать, что камбарцы были участниками многих исторических событий, о которых мы обычно узнаем из книг и фильмов. Одну такую историю я и хочу рассказать.

                        Старшая дочь

Жила в Камбарском заводе Осинского уезда Пермской губернии (сегодня г. Камбарка Удмуртской республики) обычная семья. Отец Василий Андреевич Мичков был знатным портным, а «законная жена его» (так она записана в метрической книге Успенской церкви) Евдокия Стефановна вела домашнее хозяйство. 9 февраля 1890 года у них родилась дочь Анна. Затем еще три дочери: Екатерина, Анастасия и Ольга. В трудах и заботах о детях протекали годы. И все было хорошо, да грянула Первая мировая война. К тому времени Анна была уже замужем и носила фамилию Кузьминых. Ее мужа призвали на фронт. А семьи ведь жили в основном на заработки мужчин, так что трудно пришлось и Анне.

В Ипатьевском доме

А тут еще и 1917 год. Две революции всю жизнь перевернули. В поисках заработков люди стали уезжать из родных мест. На следующий год уехала в Екатеринбург и Анна, оставив малолетнего сына Ивана с матерью.

Устроилась каким-то чудом на работу не куда-нибудь, а в дом купца Ипатьева, в котором к тому времени уже содержался в заточении бывший император Николай II с семьей. Возложили на Анну заботу о двух коровах, обеспечивающих царскую семью молоком. Ухаживать за коровами для Анны было делом привычным, тем более что сена и муки для их кормления хватало.

Анна Кузьминых с матерью и сыном. 1916 г.

В один из дней, подоив одну из коров, Анна поднялась в дом с ведром молока. «Анна, ты опять обеих коров в одно ведро подоила, смотри, молоко скиснет», сделала ей замечание супруга царя Александра Федоровна. «Да вы что? ответила ей женщина. Это одна корова столько дает».

Процедив молоко, Анна вернулась в сарай доить вторую корову. Насыпав муки в ведро для мешанки, чтобы покормить скотину, услышала, что в хлев кто-то зашел. Оглянувшись, увидела царя с супругой. «Теперь мне понятно, почему коровы доятся ведрами», сказал Николай Александрович. Одна из коров потянулась к нему мордой, которая вся была в муке, царь погладил животное. «Тебе не жалко, Анюта, столько муки класть?» спросил он прислугу. «Да много ее, надолго хватит», ответила бойкая женщина. С тех пор царь стал звать ее Анютой. Она понравилась царской семье своим трудолюбием и душевной открытостью (прежняя женщина, смотревшая за скотиной, была ленива, и коровы у нее не давали и половины того молока, что надаивала Анна).

Так как прислуги было мало, приходилось нашей землячке работать и на кухне, помогая готовить, подавать на стол. Видела она, что, когда царская семья обедала, охранники бесцеремонно брали со стола самое вкусное и тут же съедали.

Царевич Алексей был болен, вспоминала впоследствии Анна Васильевна, и отец всегда был возле него. И очень беспокоился, если по какой-то причине не мог быть рядом.

Дом был обнесен высоким забором, охрану несли вооруженные рабочие. В один из летних дней пришли люди в кожанках и устроили в комнатах обыск. Они перетряхнули все вещи, копались в книгах и белье. Все пленники и прислуга стояли на тех местах, где их застал обыск. Анюта оказалась в одной комнате с Николаем Александровичем. Царь стоял на коленях перед киотом и молился. Он ни разу не повернулся и не встал за все время унизительной процедуры. Один из чекистов, выворачивая чемоданы, матерно ругался, всячески обзывая царя. Испуганная Анюта стояла в дверях. В одном из чемоданов чекист нашел длинные черные кружева. Повертев их в руках, он кинул их Анюте: «Возьми, тебе пригодятся, ты еще молодая».

После обыска охрана в доме была полностью заменена и узники стали ждать чего-то страшного.

Фотография от царя

В один из последующих дней царь позвал Анюту к себе, долго благодарил ее за труд, говорил о том, что его дети ее полюбили. «Тебе надо уходить от нас», сказал ей Николай Александрович. «На память о нас и за твое усердие и доброту прими на память нашу семейную фотографию», сказал царь. Со слезами на глазах Анюта попрощалась со всей семьей и ушла, спрятав на себе эту фотографию. Возможно, уход из Ипатьевского дома спас ее от неприятностей.

Дом Ипатьева. Гостиная, где проходила последняя церковная служба царской семьи

Фото Н. Введенского из книги Виталия Шитова «Дом Ипатьева» (2013).

 Щука с мукой и луком

В Екатеринбурге она не осталась, уехала в Камбарку. Муж все еще где-то воевал, и не было о нем никаких известий. К ней сватались, но она всем отказывала. Супруг вернулся через 11 лет после ухода на фронт. Оказывается, ее Егор был в немецком плену. Вскоре у них родился второй сын – Сергей (впоследствии участник Великой Отечественной войны).

Анна Васильевна часто вспоминала о своей жизни в Екатеринбурге, рассказывала об этом и своей племяннице Зое, которая рано осталась без матери. Приходя к ней в гости, всегда приносила необычные угощения. Например, жареную щуку, фаршированную крупой с луком. «Такое блюдо готовили на царский стол», говорила она.

Она нигде не работала и ходила в Успенскую церковь, молилась.

С годами у нее появилось страстное увлечение – голуби. Они жили у нее прямо в доме. Она говорила, что голуби, как люди, разговаривают с нею. От своих младших сестер она отличалась грамотностью, речью и манерами, так как успела, находясь в Екатеринбурге, впитать в себя быт и культуру общения в царской семье.

Всю жизнь она бережно хранила в сундуке черные кружева и большую коричневую фотографию царской семьи. После ее смерти фотография хранилась у племянницы на комоде, на виду у всех, но в конце 1980 годов она исчезла.

Перед смертью Анна говорила сыну Сергею о своем желании, чтобы в день ее похорон шел дождь, так как он смывает все грехи, а затем выглянуло бы солнце. Все так и случилось. Умерла она в сентябре 1954 года.

Никаких записей Анна Васильевна Кузьминых не оставила, время было такое, что чужим о службе царской семье рассказывать было нельзя. Ее основной слушательницей была племянница Зоя Григорьевна Жижина, со слов которой и записан этот рассказ.

После расстрела царской семьи и прислуги с 16 на 17 июля 1918 года в газетах появилось следующее сообщение:

«Расстрел Николая Романова
Москва, 19 июля. В последние дни столице красного Урала Екатеринбургу серьезно угрожала опасность: приближение чехословацких банд, в то же время был раскрыт новый заговор контрреволюционеров, имевших целью вырвать из рук советской власти коронованного палача. Ввиду этого Уральский областной совет постановил расстрелять Николая Романова, что и было приведено в исполнение во вторник, 16 июля; жена и сын Николая Романова отправлены в надежное место. Всероссийский ЦИК признал решение Уральского областного совета правильным.
               Конфискация имущества царского дома.
Издан декрет о конфискации имущества низложенного русского царя и членов царского дома».

Газета «Труженик», г. Сарапул Вятской губернии от 26 июля 1918 года

читать журнальный вариант

Разиф Мирзаянов

Автор: Мирзаянов Разиф 

Образование среднее. С 1982-го по 2017 г. работал фотокорреспондентом районной газеты «Камская новь». Статьи, фоторепортажи печатались во многих газетах Удмуртии. Председатель отделения историков-архивистов Камбарского района. Заслуженный журналист Удмуртской республики. Награжден Императорской медалью «В честь 400-летия Дома Романовых. 1613-2013». Живет в г. Камбарке.