Деревня Лещевка находится в 20 км к западу от районного центра на левом берегу реки Чусовой. Точная дата основания деревни неизвестна. Скорее всего, время ее появления можно отнести к середине 17 века или рубежу 17-18 веков. Согласно летописям и преданиям, этот период отмечен активным заселением северных территорий Руси, а также Строгановских вотчин. 

лого Фонда Президентских грантов

Раньше предполагаемых сроков наши предки вряд ли отважились бы здесь поселиться – положение приграничных с Сибирью земель, занятых русскими, оставалось довольно шатким. Дальше Чусовского городка укрепленных пунктов тогда не существовало, а набеги кочевых остяков, вогулов, да и сибирских татар были в это время все еще не редки.

читать как в журнале «Уральский следопыт» 

Более поздние сроки тоже маловероятны. Как правило, в первую очередь заселялись места возле крупных рек, где имелись плодородные почвы, высокосортные заливные луга, выгодные транспортные возможности. А «первая очередь» как раз и приходится на указанный период. Известно, что близлежащие прибрежные поселения: Калин Луг, Камасино, Вереино –  возникли в 20-30-е годы 17 века.    

 Чусовая в Лещевке. Фото Лидии Чупиной

Обилие в реке рыбы, вероятно, повлияло на появление названия деревни –Лещевка. А может быть, первопоселенцем был человек с подобным прозвищем.

Наши предки, вероятнее всего, и были первопоселенцами. Сначала появилась Верхняя Лещевка, а потом уже Средняя и Нижняя*. Число дворов было невелико. Судя по ревизской сказке от 1850 года, там проживало несколько семей с одними и теми же фамилиями: Куликовы, Симоновы, Косотуровы… Мать Ивана Васильевича Тарасова носила в девичестве фамилию Косотурова. К тому же, Косотуровы владели домом, расположенным на самом возвышенном и видном месте. А первые жители уральских поселений традиционно выбирали именно такие места.

Отец Ивана Васильевича – Василий Осипович, уроженец села Верхнее Калино, обвенчался с Прасковьей Яковлевной Косотуровой из деревни Верхняя Лещевка. Молодые поселились в доме отца жены, в том самом, что стоял на видном месте. В 1898 г. в семье появился сын Иван – герой нашего повествования.

Василий Осипович имел добротное крестьянское хозяйство. По уровню достатка его можно было приравнять к середнякам. Дополнительным видом заработка стало золотоискательство. Известно, что был крещен, но в Бога не верил. После Революции участвовал в закрытии церквей, не отпет… Историк А.С. Шелковников отмечает, однако, что Советскую власть принял недружелюбно и был сердит на сына за его вступление в колхоз. Василия Осиповича нашли мертвым на хуторе близ станции Калино во время промысла золота. Есть версия, что умер не своей смертью: мытье золота – штука опасная! Погребен Василий Осипович на кладбище села Ко́пально.

Жена Василия Осиповича умерла в 1911 году, когда сыну Ивану исполнилось 13 лет.

В плане начального образования Иван Васильевич своего отца явно перещеголял – закончил два класса Ко́палинской школы. В 1916 г. вместе со своими земляками-лещевцами: Иваном Недорезовым,

читать как в журнале «Уральский следопыт» 

  *Как координатор проекта фотоэкспедиции по реке Чусовой, спешу исправить невольную ошибку, допущенную в этюде «Рвение Огнедела» (УС. 2018. № 1). На карте путеводителя «Река Чусовая» (Свердл., 1936) на берегу реки значатся две отдельно стоящие деревни Лещевки: Верхняя и Нижняя, а на современной карте обозначена одна – Лещевка. Подумалось, что соседние исчезли. Но оказалось, что со временем деревни полнились домами-усадьбами, буквально сказать, взялись за руки и таким вот дружным хороводом разбежались по левому берегу Чусовой. Однако жители теперешней Лещевки непременно покажут вам, где, например, кончается Средняя и начинается Нижняя Лещевка.

       

Павлом Симоновым и Павлом Ермаковым поступил на Лысьвенский механический завод. Как самый старший и наиболее сильный из друзей, трудился в снарядном цехе, навертывал на снаряды боевую головку – здесь требовалась ручная сила и рабочая сноровка. В свои 18 лет Иван выглядел действительно впечатляюще: рост под два метра, стройный, красивый. Любил со вкусом одеться (зарабатывал, по-видимому, неплохо). На одной фотографии лысьвенского периода он стоит в роскошной ондатровой шубе и кубанке на голове. В руке элегантная тросточка – прямо буржуй! Увлечения тоже были не совсем деревенские. Мало того, что совсем не курил и почти не пил вина, он частенько посещал драматический театр, а также обожал представления с участием борцов, гиревиков. В это же время научился играть на балалайке и петь.

Первая мировая война была в самом разгаре. Нарастало недовольство политикой правящих кругов. Производство на заводе стало сокращаться, многих крестьян, в том числе земляков и его самого, рассчитали. Иван Васильевич, который с рождения обладал «патологическим» чувством справедливости, конечно, не мог не поддержать большевиков. Когда началась Гражданская война, вступил добровольно в красногвардейский отряд села Ко́пально, который возглавил комиссар Ф.С. Долматов. Причем на первых порах был единственном красногвардейцем во всей Лещевке, где насчитывалось сто дворов. Участвовал в подавлении контрреволюционных выступлений на территории района.

Демобилизовался одним из последних. Страна лежала в разрухе, голоде. В деревню пришел крайне исхудалым, в разных валенках – белом и черном, с одним сухарем в вещмешке. Стоял январь 1922 года…

В пору НЭПа крестьяне получили землю. Тарасовым выделили луга в районе моста «Тряхуна» – между Лещевкой и станцией Калино. Работа в поле была не единственным занятием бывшего фронтовика. Приходилось трудиться на лесосплаве. В верховьях реки Чусовой рубили лес и сплавляли его до Камы в город Пермь, где вылавливали и пускали в дело. После ледохода на берегах оседало много бревен. Их собирали, свозили на лошадях обратно к воде и составляли плоты. Работа требовала хорошей сноровки и была весьма опасна из-за срыва в воду. Позднее Иван Васильевич сетовал, что долго не мог научиться держать равновесие на велосипеде, в то время как по бревнам бегал с ловкостью циркача.

читать как в журнале «Уральский следопыт» 

В 1923 г. женился на Анне Николаевне Грачевой, уроженке деревни Темной, Копалинского сельсовета. По одной из версий, они познакомились в церкви села Копально. Ивана привлекала эстетическая сторона службы: внутренний интерьер храма, звон колокола, строгое пение, зычный голос батюшки. Нравилось рассматривать нарядных прихожан из окрестных деревень: Кучино, Боярки, Темной, Борисово, Лещевки, Козаево. Ни грубого слова, ни мата. Церковь была и местом сбора молодежи. Там, говорят, и высмотрел Иван себе невесту.

Сыграв свадьбу, начали обзаводиться своим хозяйством. Жили они в половине пятистенного дома в Верхней Лещевке. Другую половину занимали старшие – отец Василий Осипович и его вторая жена Александра Никитична. В хозяйстве появились лошадь, две коровы, овцы, ульи с 9-ю семьями пчел, сельский инвентарь. Отец выделил сыну полторы десятины пашни и две десятины сенокоса. Пашня была разбросана маленькими полосками в 12-ти местах.

Первый в здешних краях колхоз был образован в деревне Борисово 28 апреля 1928 года. В Верхней Лещевке из двенадцати семей в колхоз вступили восемь. У колхозников было 35 соток земли, а у единоличников – всего 15. Иван Васильевич вступил в колхоз в числе первых и был выбран первым председателем созданного в Лещевке колхоза «Новый Мир». Раскулачиваемые элементы, благо их было не много, неоднократно грозили ему расправой. Да не на того напали. К этому времени Иван Васильевич имел закалку Гражданской войной и несгибаемое убеждение в правильности выбранного пути.

Через год успешного председательства Ивана Васильевича сменил на этом посту Иван Андреевич Недорезов. А Тарасов решил отдать себя любимому делу – пчеловодству.

Про пчел разговор особый, благоговейный… К моменту вступления в колхоз у Ивана Васильевича было 20 пчелосемей. Чтобы прочно связать себя с любимым занятием, он решил организовать колхозную пасеку. Выбрал место возле дороги между Средней Лещевкой и станцией Калино. Построили со сторожем домик, выкопали колодец, наделали ульев, рамок, пустили туда пчел, своих «родных» – отнятых. Завели коз, кур, кроликов, а для охраны – большую черно-пеструю собаку по кличке Карта.

Пасека со временем росла и расширялась. Появилась необходимость в строительстве новых пасек. И к началу Великой Отечественной войны Иван Васильевич организовал их еще три. Пасеку-родоначальницу отдал в распоряжение женщины-пчеловода, а себе оставил ту, что возле железнодорожных путей. Ходу до нее от Лещевки через станцию Калино – целых 16 километров. Но место для медоношения отличное. Много липы.

читать как в журнале «Уральский следопыт» 

Все лето проходило в напряженной работе. Осенью собирались гнезда и составлялись в омшаник ульи. Омшаник был большим по площади и высоте: все ульи до двухсот пчелосемей размещались на стеллажах в два-три ряда. Непременным условием являлось сохранение оптимальной нулевой температуры в омшанике. В снежные зимы помещение заметало до самой крыши. В сильные морозы пчеловод и сторож приходили из деревни на пасеку и топили печь, иначе пчелы могли замерзнуть.

Через несколько лет Иван Васильевич становится лучшим пчеловодом в районе. Его приглашают на ВДНХ в Москву, где четырежды вручают медали: серебряную и три бронзовых. В 1940-м году он едет на ВДНХ вместе с родственницей Марией Ивановной Грачевой – лучшим в районе коневодом.

Осенью, когда дела на пасеке прекращались, сам Бог велел бы Ивану Васильевичу расслабиться и отдохнуть. Но нет – это время было началом сборов на охоту, такого же по силе страсти занятия нашего героя. До устойчивого снега Иван Васильевич уходил в тайгу охотиться на рябчика, глухаря, белку, зайца. Брал с собой охотничью собаку – лайку. Любимыми лесными угодьями были ельники и осинники по речкам Боярке, Степковке, Северухе, Супичу. Когда земля покрывалась устойчивым слоем снега, охотился на более «серьезных» животных: куницу, лося. Иногда убивал барсука и рысь.

Взамен на сдачу мяса лося, шкурок куницы или белки добытчику причитался провиант и корм для собак. В заготконтору положено было сдать полтуши убитого копытного. Шкурка куницы, к примеру, стоила 100 рублей. За зиму Иван Васильевич отстреливал 3-4 лосей и полсотни куниц. Таким образом, прибыток для семьи от промысла был постоянный и немалый.

Такой же популярностью пользовалась рыбалка. Летом рыбаки здешней артели (человек пятнадцать) забрасывали невод как раз напротив деревни Лещевки. Иван Васильевич то же самое проделывал на противоположном берегу. Попадались щука, карась, окунь, лещ, сорога… Иногда – судак. Артельщики на сей «воровской» способ ловли не сердились – добычи хватало всем. 1-2 ведер было достаточно всей семье. Рыбу варили, жарили, засаливали впрок.

Иногда добытчик прибегал к помощи… ружья. Такой способ издревле использовался на Руси. Притомленная жаркими лучами весеннего солнца, щука неподвижно лежит на мелководье заливных лугов, наполовину торча из воды и создавая отличную мишень для стрелка. Убить ее – всего лишь дело техники.

Пчеловодством, охотой и рыбалкой деревенские заботы не заканчивались. Иван Васильевич мастерил для продажи лодки. Выделывал кожи из телячьих, лосиных, овечьих шкур, шкурки зайцев, куниц, белок. Из выделанных кож знакомый сапожник шил сапоги на всю семью. Материал для дубления кож получали из коры лесной вербы (ивы). Помогали подрастающие дети. Каждую весну во время движения сока сдирали с дерева кору, вязали ее в большие пучки, а затем первой оказией увозили на пасеку. Там кора высыхала, ее толкли до возможно мелкой дисперсности и уже осенью или зимой доставляли домой в деревню.

Заготовляли также лубья (слипы) для мочала, коробов, настила на сани, пестерей, роевен, веревок. Для этого спиливали липу диаметром 20-30 см и длиной бревна 4-5 метров. Снимали с нее кору (лубья) и, предварительно хорошо расправив, погружали на дно озера, зафиксировав камнями. Осенью лубья вытаскивали, и они были готовы к применению.

Жена Ивана – Анна Николаевна – работала в колхозной бригаде. Выполняла различные поручения согласно сезону. Сажала рассаду, поливала, полола, собирала урожай, сгребала сено, жала колосовые, копала картошку… Дома ходила за скотом, пекла хлеб, обстирывала семью. В личном хозяйстве имелись корова, овцы, свиньи, теленок, птица. Трудно было за всем поспевать. Помогали старшие сыновья. Хозяин наведывался домой редко, особенно в летнюю страду.

Колхоз набирал обороты. Благодатно сказывалось коллективное пользование землей, лугами, фермами. То, что невмоготу было одному или нескольким людям, выдюживала бригада. Под силу стало содержать многочисленный тягловый скот и машинно-тракторную станцию (МТС). Старый тарасовско-косотуровский дом пришел в негодность и его без особых проблем перестроили.

Казалось, ничто не предвещало беду, но на землю русскую ползучим гадом пришла война…

читать как в журнале «Уральский следопыт» 

В конце 1942-го старший Тарасов получил повестку на фронт. Сборы недолгие… Вначале прошел стажировку в сборном лагере под Чебаркулем Челябинской области. Когда новобранцев построили для комплектования подразделений, последовала команда: «Кто есть кузнецы, два шага вперед!» Стоявший рядом кузнец из Чусового по фамилии Сизиков буквально вытолкнул Ивана Васильевича из строя. Так определилась их фронтовая профессия, хотя на гражданке кузнецом он никогда не был. Возможно, этот шаг впоследствии сохранил ему жизнь, так как другим вариантом была отправка на передовую, в тяжелую артиллерию, отстоящую от линии фронта всего на 6-8 км. А возраст моего героя в то время был уже почтенным – 45 лет. Реакция не та, что у двадцатилетнего. Ивана Васильевича определили в 694-й отдельный батальон связи, 120-й стрелковой дивизии, 3-й армии, которая дислоцировалась под Тулой. Звание – рядовой, должность – кузнец, ковочный, при лошадях.

Что только ни приходилось: вытаскивать застрявшие в грязи машины, орудия, ковать «с ноги», вернее «с колена», лошадей своих и дивизионных… Чтобы подковывать лошадь не в станке, а в полевых условиях, нужна большая сила и сноровка. Ему это удавалось.

…По возвращении, в Киеве, согласно приказу, сдали лошадей. Обещанного вознаграждения за сдачу не получили. Но, слава Богу, вернулись живыми. Грудь воина украшали боевые награды.

Послевоенная жизнь потекла в прежнем русле. Иван Васильевич продолжил работу пчеловодом на колхозной пасеке. Начинающим преподавал азы профессии, бывалых наделял опытом. Лучше него в пчеловодстве никто не разбирался. Часто гости просили у него пчеломатку для ульев. Тарасов в просьбах никогда не отказывал.

Умер Иван Васильевич 16 октября 1968 г. в своем доме. Похоронен на Копалинском кладбище, рядом с могилами родственников и предков.

Жизнеописание Ивана Васильевича Тарасова можно завершить словами сына Бориса Ивановича: «Некоторая зависть была к нему, ведь не многие имели такую вольную работу, да и пчел имели немногие. В нашей деревне, кроме нас, не было никого, в Средней совсем не было, в Нижней Лещевке – только у одних, да и в других деревнях так же. Есть чему завидовать: и мед продавали, и сдавали куниц, и лосиного мяса половину оставляли после сдачи в заготконтору. Сапоги и шапки беличьи всей семье шили от мала до велика. Все, что имели, заработано было своим трудом и разнонаправленной деятельностью. Но не из-за жадности. Деньги у нас всегда водились, и никто их не считал. В комоде лежали – бери, кто хочешь».

читать как в журнале «Уральский следопыт» 

Автор Анатолий Тарасов 

Врач-терапевт по образованию и профессии. Помимо врачевания много путешествует по родному краю и стране, а также неустанно занимается историей семьи. Написал о своем деде И.В. Тарасове, старожиле-труженике деревни Лещевки, назвав свой рассказ «Повестью о настоящем человеке». Два экземпляра этой книги – машинописный и компьютерный – бережно хранятся в библиотеке соседнего с Лещевкой поселка Калино. Живет в г. Чусовом. Мы публикуем фрагменты его повести.