Господину Г.У. посвящается

Сложное это дело – покупать космический корабль. У меня голова кругом шла от обилия моделей,  представленных в интернете. Я уж и сам был не рад этой затее, но в детстве я ведь мечтал стать космонавтом и вот теперь хотел эту мечту осуществить, благо, неожиданно на меня свалилось наследство в виде скромной двухкомнатной квартиры в Московском дистрикте.
Располагалась она всего лишь в ста километрах от Кремля, и в центр города от неё на пневмоэлектричке можно было добраться минут за пятнадцать, но переезжать я туда не собирался. Не люблю я эту людскую скученность. А оставлять эту квартиру в своей собственности выходило накладно, потому что налог на жильё, в котором ты не живешь, съедал бы не только всю арендную плату, вздумай я эту квартиру кому-то внаём сдавать, так ещё пришлось бы доплачивать из своего кармана. Такая головная боль мне была не нужна.
Денег, которые я смог выручить от продажи этой халупы, хватало как раз на космический корабль экономического класса, но довольно скоро я выяснил, что таких моделей в свободной продаже практически нет. За ними записывались в очередь, и свой корабль приходилось ждать от трех месяцев до года.
Удручённый таким открытием, я кликал на изображение той или иной модели и её голография тут же появлялась над моим столом, кружилась, показываясь мне во всех своих ракурсах, а у меня сердце биться сильнее начинало, когда я думал, что смогу купить что-то подобное и поставить во дворе своего дома.
Одновременно я изучал комментарии под фотографиями. Кто-то писал о том, что у него прохудился бак с топливом, когда он летел к Меркурию, и если бы не спасательный бот МЧС Российской Империи, этот отпуск стал бы для него последним и закончился он пикником на Солнце. Другие комментаторы начинали комментировать уже этот рассказ, постепенно скатываясь на взаимные оскорбления и не утруждая себя даже ставить точки вместо нецензурных слов.
Постепенно я зарывался во всём этом словесном хламе, ни на шаг не продвигаясь к решению основной задачи – на какой модели остановить свой выбор и как её заполучить.
Ждать даже три месяца я был не в состоянии, потому что к тому времени, как очередь до меня дойдет, я не был уверен, что по-прежнему буду хотеть обзавестись космическим кораблем. Да и деньги уйдут на что-то другое.
На вторичном рынке спрос тоже заметно опережал предложение, и поэтому в число не дефицитных попали только одно- и двухместные европейские корабли повышенной комфортности. Они стоили столько же, сколько годовой бюджет какой-нибудь из слаборазвитых африканских стран, и позволить их себе могли разве что топ-менеджеры моей родной манчегорской нефтяной копании. К их числу я не принадлежал. Я до самой смерти не накоплю на такой корабль, даже если перестану есть, пить и дышать и начну откладывать в кубышку все заработанные деньги. Все остальные корабли, если только продавец не ставил заведомо завышенную цену, улетали с такой же скоростью, как горячие туры на египетские курорты в сезон отпусков.
Попадались ещё какие-то самодельные конструкции. Но добрые люди, оставлявшие на разных форумах свои комментарии, писали, что, купив такой корабль, ты становишься летчиком-камикадзе. Возможно, ты и взлетишь, но вот посадить свой корабль уже не сможешь. Эти корабли просто созданы для людей, склонных к суициду, чтобы они наконец-то смогли осуществить свою мечту.
Положим, большая часть высказываний были лишь черной завистью тех, у кого руки растут не из того места и сами они корабль смастерить не способны, вот и вынуждены выливать ушаты грязи на тех, кто всё ж сумел его сделать.
Сообщений о крушениях таких кораблей было немного и все – без летальных исходов, но всё ж я не чувствовал к ним доверия.
Надо было хвататься за первое более-менее сносное предложение о продаже серийной модели. Но вот как угадать – сносное это предложение или нет? Ведь мало чего там продавец напишет о том, что в космос он лишь один раз поднимался, да и то – до Луны, так что пробег у корабля совсем маленький и миллиона километров нет. На поверку-то окажется, что он гонял его по всей Солнечной системе, израсходовал весь ресурс двигателя и его надо перебирать.
«Будь что будет, иначе я съеду с катушек».
Обозначив предельную стоимость корабля, я поставил компьютер на постоянный поиск объявлений о продажах и стал ждать – когда же удача мне все ж улыбнется. Спустя два часа она явилась ко мне в виде пятилетнего корабля с труднопроизносимым китайским названием, которое я не берусь воспроизвести, потому что обязательно ошибусь. Переводилось оно как «Великий путь 2».
В нём был минимальный набор опций. Отсутствовала даже голографическая стюардесса, но вот что-что, а голографические стюардессы меня нисколько не интересовали, да и какой мне от неё прок, если она будет говорить на китайском? Дальность полета ограничивалась Луной, но мне больше было и не нужно.
Какой-то острослов, выступавший в инете под ником «Пересмешник», успел написать про этот корабль: «Китайское барахло». Прежде чем этот комментарий исчез, оппоненты успели написать: «А у тебя какой, дебильный дебил?», «убить Пересмешника» и «свободу народам Тибета».
– Надо брать! – засосало у меня под ложечкой, и, не очень вдаваясь в конструктивные особенности корабля, я посмешил, пока меня не обогнали конкуренты, заключить контракт на его покупку и доставку.

Сдвоенную железнодорожную платформу с кораблём я пришел встречать на вокзал, предварительно арендовав большегрузный тягач. Достать его оказалось целой проблемой, потому что машина с требуемой грузоподъёмностью нашлась только в армейской части ракет стратегического назначения. Первоначальный срок годности всех ракет на этой базе истек лет десять назад. Но её командиру полковнику Арсению Прилипало всё время удавалось доказать членам комиссии, приезжавшим из штаба округа на инвентаризацию, что ракеты сделаны на совесть, имеют большой запас прочности и прослужат гораздо дольше, нежели отпущенный им на заводе-производителе срок. Аргументы свои он подкреплял материальным стимулированием в виде денег, застолья и бани, да и сами члены комиссии дураками не были и понимали, что если они спишут эти ракеты, то проверять им будет нечего и их самих вскоре отправят в отставку. Так что если помимо металлических корпусов от ракет ничего и не останется, они все равно будут стоять на боевом дежурстве, охраняя небо страны, а вернее, давая полковнику Арсению Прилипало по-прежнему занимать не самое плохое место в этой жизни. Он уверял, что ракеты могут долететь даже до Луны, а уж до территории предполагаемого противника и подавно. И если кто в этом сомневается, полковник готов привязаться к любой из них проволокой, всё-таки кабины для пилота-смертника в них не предусмотрели, и совершить полет до земного спутника, прогуляться по морю Спокойствия и вернуться обратно. Такой жертвы от него не требовали и верили на слово.
Тягач полковник предоставил мне только после длительных просьб и увещеваний в виде изрядного количества наличности, превосходившей его штатный годовой оклад, и ящика элитного коньяка из армянских провинций. За более скромную сумму он выделил мне ещё и кран, и уже совсем бесплатно – двух бестолковых сержантов, в обязанности которых входило следить за тягачом и краном, а то вдруг я намылюсь их угнать и помчусь сквозь непроходимые леса в сторону границы, чтобы продать этот антиквариат тридцатилетней давности на металлолом.
Сержанты согласились подогнать тягач и кран к платформе, на которой покоился космический корабль, лишь после того, как я пошуршал у них перед носами несколькими крупными купюрами, пообещав, что отдам им деньги сразу, как они доставят корабль к моему дому.
В глазах сержантов начал разгораться алчный блеск, который явно в них не появился б, продемонстрируй я им не наличность, а банковскую карточку и заяви, что переведу на их счет обещанную сумму. Сержанты стали ещё требовать от меня и ужин в самом престижном ресторане Манчегорска «Северное сияние» со стриптизом, но по лицам их я видел, что корабль они повезут и без этих уступок с моей стороны.
– Нет! Хватит!  Вы и так из меня все соки выпили!
В разговоре с такими типами надо твердо отстаивать свои позиции, иначе дашь один раз слабину – от тебя уже не отстанут и будут требовать ещё и ещё, пока не вгонят в долговую яму.
Для сохранения достоинства в собственных глазах они немного потянули время, изображая на лицах бурную мозговую деятельность, после чего сказали мне, что согласны на мои условия, и мы ударили по рукам.
Сопровождающий корабль молодой человек в сером итальянском костюме с серебряным отливом взял у меня автограф на бланке доставки товара, вручил инструкцию по пользованию, документы на корабль и поинтересовался – не имею ли я каких-либо претензий.
В конструкциях космических кораблей я ничего не понимал. Привези мне его лишь с тремя дюзами вместо четырех, я поверил бы в уверения, что так первоначально и задумывалось и корабль исправен.
– Как на нём летать-то? – всё-таки спросил я.
– О, проще простого! Коробка скоростей автоматическая. Автопилот есть. Можете вообще ничего не делать. Садитесь в кресло, вводите в бортовой компьютер информацию о том, куда хотите долететь, и всё.
– И всё? – не поверил я.
– До Луны и четверти бака хватит. А дальше нельзя. Ограничения стоят, и если вы на Венеру или на Марс задумаете лететь – на этой модели ничего не выйдет. Она ж для ближнего космоса рассчитана. Автопилот включится автоматически и повернет корабль обратно, – и он хитро улыбнулся, вероятно, намекая на то, что в России испокон веков всякие ограничения на иностранной технике мог снять любой алкаш. – У вас в Манчегорске есть заправочные станции?
За кого он нас считает? Да у нас тут собственный нефтеперерабатывающий завод есть и нефти под ногами – залейся по уши. Качают уже лет пятьдесят и всё никак не выкачают, хоть под каждым домом бури скважину и устраивай маленьких заводик по её переработке. Он понял свою оплошность и чуть поправил свой вопрос:
– Заправки с топливом для космических кораблей.
– Понятия не имею, – стал размышлять я. На бензоколонках я, кажется, подобных объявлений не встречал. – Э, ну, я думал, что топливо к кораблю прилагается. На один полет хоть.
– Что вы? Корабль нельзя перевозить заправленным. А топливо заказывается отдельно. В совершенно других фирмах. Вот. Рекомендую, – и он протянул мне рекламные проспекты, в которых предлагалось самое разнообразное космическое топливо, соответствующее международным стандартам. – Там вам посоветуют, что лучше приобрести. Заказывать будете, не забудьте сообщить – от кого вы про фирму эту узнали. Вам тогда скидку сделают в пять процентов. Вот на всякий случай моя визитка, – сопровождающий протянул мне пластиковую карточку.
– Спасибо, – буркнул я, повертел карточку в руках, делая вид, что читаю оттиснутые на ней имя и фамилию, но, конечно, их не запомнил и запихнул карточку в карман куртки. Скидка – это, конечно, обычный маркетинговый трюк, чтобы заманить клиента.

Я сидел в кабине тягача и с удовольствием наблюдал за тем, какие взгляды бросали на мое приобретение прохожие. Прежде подобного внимания удостаивался лишь гендиректор местного филиала нефтяной компании «Манчегорск-оил» Борис Вальштейн, когда он купил новую модель «Ламборджини». Посадка у неё была слишком низкой, и новый владелец смог проехать на ней лишь несколько сотен метров, после чего машина встала, потому что дорожные кочки и ухабы разбили её днище так же хорошо, как если бы по нему проехались огромным напильником.
Испорченный автомобиль ремонтировать гендиректор не стал. Легче было проложить новую дорогу, но этого он тоже не сделал, опасаясь, что слухи, будто он бюджетные средства использовал в личных целях, могут дойти до головного офиса компании, и за это его по головке не погладят. Правда, его должность, как и у большинства топ-менеджеров компании, вот уже третье поколение по наследству переходила к старшему сыну в семье. Даже совет директоров не мог отправить его в отставку, но и нервы свои трепать не хотелось, ведь всегда найдется какой-нибудь блогер, проплаченный недоброжелателями, который исказит реальность. Поди докажи тогда, что заботился ты исключительно о народонаселении, о том, чтобы в районе дороги наконец-то стали хорошими, а вовсе не о том, чтобы твоя машина с низкой посадкой могла доехать до офиса компании.
На свои деньги прокладывать дорогу он категорически отказывался и, когда на пресс-конференции какой-нибудь неопытный репортёр задавал Вальштейну подобный вопрос, тот в шутку говорил, что вся сила Российской империи как раз в плохих дорогах, потому что все враги, которые приходили в наши края, из-за плохих дорог здесь навсегда и оставались. В этом контексте он вспоминал, что большинство из российских высокопоставленных чиновников вместе с потомственной должностью получают и потомственный запрет посещать страны Евросоюза, североамериканские штаты, Британию и ее прихлебателей.
– Ну и черт с этой Европой и Америкой! – кричал тогда Вальштейн. – Не хотят, чтобы мы туда ехали, сами приедут!
Он вовсе не намекал на то, что надо ввести свободное хождение евро и долларов на территории нашего дистрикта. Вовсе нет. Он покупал старинные европейские замки, которые привозились к нам в Манчегорск в разобранном виде, а потом собирались здесь, строил копию Статуи Свободы в натуральную величину и копии прочих мировых достопримечательностей, которые воочию увидеть не мог.
Он и пирамиды Египетские возвел бы.
– Сделайте лучше, чтоб столовая нефтеперерабатывающего завода работала по принципу «всё включено», – предложил кто-то из горожан на митинге, отговаривая гендиректора строить пирамиды. Всё ж чуть ли не весь Манчегорск по нескольку раз уже перебывал на египетских курортах, пирамиды эти повидал и хотел от них хоть на родине отдохнуть.
– А и сделаю! – распалился Вальштейн.
И ведь сделал. После всех этих трат и забот об улучшении инфраструктуры нашего города как-то язык не поворачивался упрекнуть его в том, что руки у него не доходят до дороги.
К слову, гендиректор нашел способ, как решить проблему, вовсе дорогу не ремонтируя. Слуги выталкивали «Ламборджини» из гаража вручную, впрягаясь в неё, как бурлаки, водружали на платформу, на которой обычно перевозили разную гусеничную технику, цепляли к тягачу, гендиректор забирался в салон, садился за руль и после наслаждался триумфом, который производила на улицах эта конструкция.
Мой триумф был не меньшим. Чтобы его закрепить, следовало зайти в какой-нибудь бар, заказать там чашечку кофе и пообщаться с тамошними посетителями. Но мне очень хотелось быстрее поставить корабль во дворе своего дома и посидеть в кабине, вот я ни на минуту и не хотел оттягивать эти счастливые мгновения.
Сержанты сгружали корабль, будто это железобетонная плита. Приходилось то и дело на них покрикивать, чтобы они не смяли дюзы.
– Не боись, – успокаивали они меня. – Скоко раз всякие ракеты сгружали и ничего. Не поломали.
Не стал я с ними спорить, доказывать, что в ракетах, с которыми они прежде встречались, давно уже нет никакой электронной начинки.
– Эй, хозяин, добавить бы надо! – сказали хором сержанты, когда я стал с ними рассчитываться.
– Как договаривались! – отрезал я, строго посмотрев на них.
– Ты если что – сообщай, – сказали он, не став со мной пререкаться. – Поможем.
– Непременно.

Как и следовало ожидать, на манчегорских бензоколонках космические корабли не заправлялись. Топливо для моего приобретения пришлось выписывать через интернет. На оплату нового счёта денег уже не хватило. Пришлось выкручиваться, распродав кое-что из бытовой электроники. Бочки с топливом обещали привезти через три дня. За это время я решил изучить инструкцию. Она была на китайском. Пару минут я смотрел на неё с таким же интересом, с каким археолог смотрит на неведомые письмена. Отсканировав текст, я натравил на него программу-переводчика и спустя всего пятнадцать минут получил русскую версию инструкции. Текст получился немного кривобоким. Попадались фразы вроде «жать лево очень сильно». Подобными по стилю надписями жители Турции или Египта снабжают фотографии девушек на сайтах знакомств.
То же самое я проделал и с надписями, которые значились под приборами и на стенах салона. Переписывать их от руки я не решился. Воспроизведёшь чуть не так какую-нибудь закорючку и смысл фразы или слова – изменится и в результате во время полёта вместо кнопки «ускорение» нажмешь на кнопку «экстренная эвакуация». Так рисковать я не мог.
Корабль, вероятно, делали для внутрикитайского использования. Его внутренности изобиловали абсолютно необъяснимыми с функциональной точки зрения разноцветными пластиковыми вкраплениями. Я подумал, что если включить в корабле все приборы, то в нем можно будет устраивать ретро-дискотеку.
Надписи я отсканировал, перевёл, а потом распечатал их на клейкой ленте и залепил ею иероглифы, чтобы впредь они меня не смущали. В корабле стало сразу уютнее.
Изучать инструкцию мешали повадившиеся ходить в гости соседи. Они прямо хороводы вокруг корабля водили, будто это новогодняя ёлка. Смотрелся он не очень экзотично. Семиметровая труба диаметром в четыре метра с заострённым носом. Перед продажей его даже не удосужились заново окрасить, чтобы он выглядел попрезентабельнее, нежели сейчас. Корпус покрывал слой нагара. Изредка кто-то просил разрешения забраться внутрь, но я оставался непреклонен.
– Когда полетишь-то, Гагарин? – спрашивали соседи.
– Скоро.
– И куда?
– Далеко.
– Покупку-то обмыть надо, – не унимались соседи.
– Обязательно, – огрызался я.
– Когда?
– Сообщу.
– Ну, будем ждать.
После столь содержательного разговора соседи, еще с несколько минут поглазев на корабль, уходили удовлетворенные посещением.
Много места на корабле занимал туалет, шкаф со скафандром и запасом баллонов с дыхательной смесью. Помимо голографических стюардесс, в корабле не предусмотрели таких излишеств, как микроволновая печь и холодильник. Оказалось, что ни хранить продукты негде, ни разогревать. Чтобы с голоду не помереть, придется набирать с собой консервов и бутербродов, пакетиков с соком и термосов с кофе и чаем. Я подумывал, а не прихватить ли с собой электрический чайник, тогда можно ограничиться сублимированными продуктами и водой, но автономно работающего чайника в моем хозяйстве не было, а в корабле не было розетки, куда я смог бы воткнуть вилку от чайника. Может, такой чайник был у кого-то из моих соседей, но ведь они взамен попросят в кабине корабля посидеть, а то и взять их в полет. Обойдутся. И я обойдусь.
Я слишком поздно вспомнил о том, что существует такая полезная вещь, как пища в тюбиках. В местном супермаркете такой, конечно, не оказалось. Её тоже надо было заказывать и ждать доставки дня два-три. Такое ожидание выдержать я был уже не в силах. Этак потом отыщется еще одна причина отложить старт, следом появится другая, третья и в результате я никуда не полечу, а корабль прирастет днищем  к земле и превратится в нечто схожее с «Ламборджини» Вальштейна, то есть в бесполезную груду металла. Не уверен, что мне на неё будет так же приятно смотреть, как ему на свою.
Экскурсантов день ото дня прибывало. Они мне до того надоели, что я уж подумывал ввести плату за осмотр корабля. Он, правда, всё равно был виден с улицы, но, если кто его поближе осмотреть захочет, я смогу немного пополнить свой истощенный банковский счёт. Я буду говорить, что деньги их идут на закупку топлива, то есть они финансируют некий благотворительный фонд под названием «В помощь первому космонавту Манчегорска», но претворить эту идею в жизнь я не успел. Мне привезли бочки с топливом.
Произошло это под вечер. На время полета я взял отпуск и готов был лететь хоть ночью, сразу же, как перекачаю топливо из бочек в баки, но пришлось отложить старт до утра. Я не хотел будить соседей. Им завтра на работу. Спросонья они могли принять рёв работающих дюз за какое-нибудь стихийное бедствие, выбежать на улицу, в чем спали, а выяснив, что на самом-то деле причиной их беспокойства стал я, пожелать мне не доброго пути, а… ну что-нибудь похожее на то, что желают автолихачам.  «Чтоб ты провалился», «Чтоб ты сгорел».
Мне будет стыдно возвращаться.
С этими мыслями я заснул.
Пока я спал и уже видел себя в космосе, какой-то хулиган перебрался в ночи через мой забор, подобрался к кораблю и нарисовал на нем красной аэрозольной краской приличных размеров надпись «Нефтяник-чемпион».
Обнаружив её поутру, я разозлился, стал оглядываться по сторонам, будто хулиган всё ещё прятался где-то поблизости и наблюдал за моей реакцией, но он, конечно, давно испарился, а за футбольную команду «Нефтяник» болел весь город и надпись эту мог написать кто угодно.
С полминуты я обдумывал ситуацию, потом решил, что не стоит идти домой и искать там растворитель, разбрызгивать его содержимое поверх аэрозольной краски и стирать надпись. Никто её не увидит, а когда я буду взлетать – она сама исчезнет, сгорев в плотных слоях атмосферы, и, наконец, я ведь тоже болел за «Нефтяник» и, будучи чуть помоложе, несколько раз ездил следом за любимой командой на матчи в другие города.
Хулиган ведь мог написать какую-нибудь гадость про своих одноклассников, или про губернатора области, или про его любовницу. Вот тогда мне точно пришлось бы стирать эту надпись.
Жаль только, что «Нефтяник», несмотря на то, что там играли очень дорогие бразильские футболисты, так и не поднимался в первенстве Российской Империи выше пятого места. Болельщики других команд всегда издевались над нами, спрашивая – а что, всех футболистов «Нефтяника» в нефти купают, прежде чем они на поле выходят? Этим они намекали на их тёмный цвет кожи.
Как сообщалось в инструкции – в радиусе пяти метров от корабля выхлопные газы становились абсолютно безопасными. От моего старта в худшем случае у соседей зазвенят стекла в окнах, а шума будет меньше, чем при раскате грома.
Но когда я завел двигатели, подо мной будто бомба взорвалась, а в кабине стоял такой грохот, что я почувствовал себя бароном Мюнхгаузеном, как раз в тот момент, когда его отправили на пушечном ядре осматривать турецкий лагерь.
– Поехали! – крикнул я, улыбаясь, как лягушка.
Пожалуй, старт мой принес соседям больше неприятностей, нежели только дребезжащие стекла. Глядеть в иллюминатор я боялся – вдруг увижу под собой пылающие дома. Тогда пришлось бы просить политического убежища по другую сторону планеты. Избавлен я был от этого зрелища ещё и потому, что перегрузка вжала меня в кресло, я с трудом мог пошевелиться, чувствуя, как стекает по лицу кожа, собираясь складками на скулах.
Через несколько минут эти неприятные ощущения закончились. Я почувствовал невообразимую лёгкость, выйдя на околоземную орбиту.
Сперва я хотел ограничиться несколькими витками вокруг Земли, но, увидев, насколько она красива и как прекрасен вид Луны из космоса, решил отправиться к спутнику и высадиться на его поверхности – благо, топлива в баках хватало, чтобы совершить без дозаправки подобную экспедицию раза три.
Увидев, как плывет неподалеку от меня термос, я захотел попить кофе и немного взбодриться. Я отстегнул страховочные ремни, оттолкнулся от кресла, но сделал это слишком сильно, врезался в термос, пролетел дальше, таща его за собой, и сильно стукнулся о стену кабины.
Не выстави я перед собой руки, амортизируя этот удар, заработал бы перелом ребра или в лучшем случае приличные синяки и ушибы. Рядышком стукнулся в стену термос, отлетел в сторону и задрейфовал к противоположной стороне кабины.
На этот раз я поймал его элегантно, бросившись к нему вперёд руками, как вратарь, перехватывающий навес в его вратарскую площадку, обхватил, но когда прижал к груди, то почувствовал, что в термосе что-то гремит, поднёс его к уху и взболтнул. Так и есть. Он был наполнен битыми стекляшками, в которые превратилась колба.
Отказываться от кофе не хотелось. Разбитый термос я запрятал, чтобы он не попадался мне на глаза, отыскал другой, отвинтил у него крышку, стал осторожно наливать кофе, но, как ни старался, несколько капель улетели и теперь, собравшись в коричневые дрожащие шарики, перемещались по кабине, как неведомые науке насекомые. Я решил их изловить попозже, а пока устроился возле иллюминатора, попивая вкусный кофе из герметически закрытого стаканчика.
Блаженное это состояние – перелетать от стенки к стенке. Поначалу я этим так увлекся, что забыл о времени. Путешествие к Луне заняло восемь часов, и уже к его середине я притомился, уселся в кресло и занимал свой ум тем, что слушал записи любимых групп. Можно было включить какую-нибудь голографическую постановку, но её я мог и дома посмотреть. Лучше уж пялиться в иллюминатор. Когда ещё Землю с такой высоты увидишь?
Я уж со счёта сбился – сколько раз навстречу мне попадались космические корабли, возвращавшиеся с Луны. Не менее сотни. Траектории наши проходили друг от друга на расстоянии не более нескольких километров. Но вероятность столкнуться  с ними была близка к нулю. За безопасностью следил автонавигатор. Кто-то мигал мне бортовым освещением. Жест этот воспринимался как приветствие, а не по аналогии с наземными дорогами как предупреждение о том, что за поворотом прячется сотрудник госавтоинспекции. Я тоже мигал в ответ.
Такая загруженность трассы навела меня на мысль, что на Луне сейчас и ступить будет негде, как на популярном пляже в купальный сезон. Вышло не совсем так. Совершив оборот вокруг Луны, я обнаружил позывные нескольких тысяч небольших кораблей на её поверхности. Видимость была превосходной, и порой я наблюдал, как солнечный свет отражается бликами от их поверхностей. Они словно мне подмигивали.
В скафандр я облачился заранее. Когда корабль прилунился, двигатели затихли, а поднятые ими клубы пыли осели, я тут же выбрался наружу.
Место посадки на Темной стороне специально я не выбирал. Сел, как говорится, куда получилось, даже место с картой не сверил и поэтому не знал, как называются местные кратеры и горы.
– Вы что, слепой? Не видите, что здесь люди?
Китайский мне ещё в школе не давался. Оказываясь за границей, я не сильно улучшил его знание, объясняясь по большей части знаками, но всё ж фразу, возникшую в моих наушниках, разобрал. Голос был мужским. Человек, похоже, говорил без акцента.
Я вздрогнул от неожиданности. Я-то полагал, что никого здесь не потревожу, но оказалось, что ошибся, и пока я ступал на лунную поверхность, радостно прыгал по ней, оставляя свои следы, всё это время на меня взирали два землянина в запыленных скафандрах. Чтобы найти их, пришлось головой во все стороны вертеть. Хорошо, не стал вверх смотреть, принимая этот голос за Глас Небесный.
– Простите. Я вас не увидел, – сказал я вежливо.
Один землянин решительно двинулся ко мне, но из-за низкой гравитации движения его были мягкими и комичными, и прыгал человек будто мячик, по которому так и хочется заехать ногой. Похоже, точно такие же мысли, но по отношению ко мне, пришли и ему на ум.
Я приготовился достойно встретить наглеца.
Теперь замурлыкал что-то женский голос. Я только сейчас понял, что это разнополая парочка. Габаритами они друг от дружки совсем не отличались и были существенно меня пониже, так что не заговори со мной сперва мужчина, я принял бы этих туристов за двух женщин.
Девушка обращалась не ко мне, а к какому-то Чену. Что она говорила, я совсем не понял. Но после её слов направлявшийся ко мне землянин остановился, развернулся и двинулся обратно.
Превосходно. Голова на плечах у него есть, иначе он нарвался бы на неприятности. Я же с честью вышел из затруднительного положения, а искать себе какое-либо другое место, чтобы дать этой парочке вовсю насладиться одиночеством, не собирался.
Впрочем, долгое пребывание на Луне в мои планы не входило. Изрядно наследив по округе, я сходил на корабль, нашел среди инструментов молоток, отколотил от скал несколько кусочков, потом набрал в маленькую коробочку лунный грунт, но посчитав, что на этом моя миссия будет не завершена, выбил на скале собственное имя и только после этого отправился восвояси.
При старте я, кажется, вновь окатил поднятой выхлопными дюзами пылью китайскую парочку, но нисколько себя в этом не винил. Взлети они пораньше, пыль досталась бы мне. Вероятно, им очень не хотелось возвращаться домой, где плотность населения не в сравнение больше, нежели на Луне, так что они готовы были терпеть временные неудобства.
На обратном пути меня потянуло в сон, и я проспал в кресле почти до самой посадки. Встреченные путешественники, видимо, считали меня невеждой и грубияном из-за того, что я не отвечал на их приветствия, но ведь я не мог этого сделать.
Из состояния сна меня вывел голос автопилота, сообщивший, что мы готовы к посадке и он ждет от меня соответствующего приказа. Над моим домом была уже ночь, вернее, приближался рассвет. Моё возвращение так рано грозило перебудить всех соседей, но не буду же я кружиться вокруг Земли ближайшие пару-тройку часов, дожидаясь, пока они соизволят проснуться. Знакомых в тех частях планеты, где сейчас был день и где я мог бы немного погостить, а домой вернуться попозже, у меня не водилось.
– Валяй, – подбодрил я автопилота.
– Простите, не понял? – послышалось в ответ.
– Разрешаю посадку, – сказал я, придавая своему голосу строгость и уповая на то, что выхлопные дюзы не будут плеваться газом столь же громогласно, как при старте.
Меня в очередной раз вдавило в кресло. Однажды корабль дернулся, изменил траекторию, как впоследствии выяснилось, чтобы не столкнуться с авиалайнером. Я пролетел рядом с ним огненным метеором, а когда пассажиры лайнера поняли, что никакой я не метеорит, они стали сопровождать моё возвращение на Землю ругательствами и проклятиями. Слышны они были лишь соседям по салону да стюардессам, а до меня донесся только рёв реактивных двигателей авиалайнера. Пассажиры снимали меня через иллюминаторы на свои гаджеты.
Как же изменились времена.
Раньше космонавтов встречали совсем не так.
Приземлиться незаметно я уже не надеялся.
Хорошо, что вообще приземлился, а то, признаться, у меня душа ушла в пятки, когда я увидел, с какой скоростью на меня накатывается земная поверхность и заполняет весь иллюминатор. Стало так страшно, что хотелось уткнуться лицом в подушку. Подушки у меня не было, но глаза я все ж закрыл и открыл их, только когда понял, что корпус корабля перестал конвульсивно дергаться и затих. В ушах всё равно гудело, но не из-за того, что работали двигатели, а потому что я оглох.
– Где я? – спросил я, приоткрывая сперва один глаза, а затем второй.
Никого из архангелов или рогатых ребят с вилами, нависавших надо мной, я не увидел, а это значило, что я не промахнулся и угодил не на небеса, не под землю, а точнёхонько на её поверхность.
Вывалившись из корабля, я опустился перед ним на колени, но не оттого, что захотел помолиться, а потому, что ноги мои, отвыкнув всего за несколько часов от земного тяготения, уже не держали тело. На меня из серой предрассветной тьмы надвигалось с десяток соседей. Они проникли в мой двор через выломанную калитку. Поскольку улетела она не во двор, а на улицу, я догадался, что это не они её выбили, а скорее всего, я выхлопами из дюз. Сам забор немного покосился.
– Хватит землю целовать, Колумб хренов, – это были первые слова, которыми меня встретили на Земле, но уши мои всё ещё не могли отойти от шума посадки, в них стоял гул, я видел, что соседи что-то говорят, но ни слова из их речи не понимал.
Всё ещё воображая, что они решили-таки поприветствовать меня, сейчас поднимут на руки и начнут качать, хватаясь за тёплый борт корабля, я встал на ноги, чтобы не встречать их на коленях.
– Привет, земляне! – сказал я, широко улыбаясь и махая рукой.
Как приятно оказаться в кругу знакомых. Они моих чувств не разделяли.
– Какие, на хрен, земляне? Ты чего, Николаевич, прифигел? А, блин? Ты знаешь, что нам все стекла выбил. Блин. Мы их только вставили, – кричал буровик из соседнего дома. Он был облачен в майку с надписью на груди «Если я суну, то так польется…» и пузырящиеся на коленях тренировочные штаны.
– Нам чё, больше тратиться не на что, как чтобы стёкла вставлять, а? – вторила ему супруга с растрепанными волосами, помятой щекой, на которой виднелись глубокие полосы, оставленные подушкой. На ней был незастегнутый халат, наброшенный на ночную рубашку. – Вон Машке новые ботинки купить надо и чё теперь?
– Ты чё молчишь-то? Онемел? Все мозги повышибало? – подключилась к разговору ещё одна соседская семья.
Им всем аккомпанировали две собаки. К их лаю последовательно подключились все остальные четвероногие обитатели Манчегорска, а заодно и те, кто в этот момент, кроме как на четырех конечностях, стоять не мог. Они подняли такой гам, что город всполошился, и в тех домах, где не зажгли свет во время моего приземления, включили его сейчас.
Какие тут цветы, оркестр да девушки в кокошниках с хлебом и солью? Не побили бы. Вообще-то, с соседями мы не ссоримся по пустякам и стараемся жить дружно.
Я подумывал, как бы мне вырваться из их окружения, сделать бросок к дому, запереться там, как в крепости, и переждать осаду. Не будут же они митинговать и штурмовать мою цитадель. На работу ведь скоро, пора завтрак готовить и кофе варить, а я, между прочим, сделал доброе дело – всех разбудил вместо будильника. Намекать на то, что всем уже пора по домам, я не стал, опасаясь, что ещё больше разозлю соседей и они меня точно побьют.
Пришла ещё мысль, что если вместо меня здесь приземлится инопланетянин, то, как только он выйдет из своего корабля, чтобы землян поприветствовать, мои соседи и слушать его не станут. Не разобрав, кто перед ними, они ударят ему скалкой по голове, повалят на землю и начнут колотить ногами, выясняя,  оплатит он счёт от стекольной компании или нет. Инопланетянин ведь ни слова не поймёт и ответить не сможет, а такой первый контакт будет чреват серьезными осложнениями, вплоть до межгалактической войны, которая оставит от Земли лишь выжженную пустыню. Я-то все проблемы улажу.
– Оплачу. Оплачу, – отмахивался я, вновь опустившись на колени.
То ли эта поза, то ли моя последняя фраза успокоили соседей. Они пошли восвояси, кто кофе себе утренний готовить, а кто прерванные сны досматривать.
Не окажи мне соседи такой теплый приём, то, увидев свой дом с выбитыми стёклами, я вообразил бы, что это сделали хулиганы. Воспользовавшись моим отсутствием, они пробрались в дом и выкрали все ценные вещи. Сердце бы мое из груди выскочило от таких мыслей, а сейчас был на удивление спокоен. Никакие это не хулиганы, ничего они не украли, да и красть-то у меня особо нечего. Сам виноват.
В доме было чуть прохладно. По комнатам гулял ветер. Хорошо ещё, что все случилось летом. Зимой с выбитыми стеклами дом быстро промерзнет, превратится в ледышку и, прежде чем прогонишь поселившийся в нём холод, отогревать его придется не один час.
Битые стёкла я выметал целый день, вроде всё убрал, но маленькие крупицы впивались в подошвы ботинок ещё месяца два. Всё это время приходилось ходить по дому в тапках – иначе можно было получить небольшую травму.
Волосы мои вставали дыбом от счетов, которые несли мне соседи. Оценив мою щедрость, они заказали самые дорогие стекла – полимерные, небьющиеся, заодно сменив и оконные рамы, заявляя, что и они пострадали во время моего взлета и приземления. Хотели ещё всучить мне счёт за лечение престарелой тещи буровика, то есть мамы его жены. Якобы у неё из-за меня случилось сердечное расстройство. Но в больницу она слегла за два дня до моего полёта, так что я причиной её заболевания стать никак не мог.
Трава во дворе выгорела. Пришлось сажать новый газон.
Помимо этого были – покраска закоптившихся стен, восстановление помятых крыш и упавших заборов. Соседи не утруждали себя поисками экономных предложений и транжирили мои деньги направо и налево. Я стал причиной короткого расцвета деятельности ремонтных фирм города. Впору им было даже открывать свои филиалы возле моего дома.
Попробуй я заикнуться соседям о своей неплатёжеспособности. Они ведь меня тогда проклянут, затаскают по судам, всё равно выиграют все процессы, благо, свидетелем моего триумфального возвращения на Землю был чуть ли не весь Манчегорск, и добьются, что судебные приставы наложат арест на всё мое движимое и недвижимое имущество, в том числе и на корабль. Только продав его, я и мог погасить все счета. Беспроцентную рассрочку они не предусматривали. Чтобы не накопились проценты, мне надо было погасить счета как можно быстрее.
Я связался с фирмой, продавшей мне корабль, и сообщил тамошнему менеджеру, что хочу его вернуть.  Но всучить корабль за те же деньги не вышло. Мне, вернее моим наследникам, не вернули бы их в полном объёме, даже взорвись корабль во время полета из-за каких-то неполадок и разметай мои останки по космосу. На проявление человеческих чувств у менеджера я и не надеялся, поэтому не стал ему объяснять, в какой ситуации оказался, а то узнай он об этом, обобрал бы меня до нитки. Но, похоже, он обо всем знал.
– Если хотите получить деньги уже сегодня, то мы его готовы выставить на торги…
Сумма, названная им, была на треть меньше той, которую пришлось выложить мне всего несколько дней назад. На все мои протесты менеджер спокойно объяснял мне про амортизацию корабля и про то, какой процент берёт фирма за посредничество при продаже.
– Мы рискуем, мы переведём деньги на ваш счет сразу же после подписания контракта о продаже, а ведь неизвестно – сколько мы его продавать будем.
– Да за день он улетит.
– Вы можете сами заняться его продажей, – посоветовал мне менеджер. Этот аргумент меня окончательно добил.
– Я согласен.

Забирать корабль приехал уже знакомый мне сопровождающий. Не буду вдаваться в подробности, как я свел его с полковником Прилипало и тот выделил для перевозки корабля от моего дома до железнодорожной станции тягач, кран и всё тех же двух сержантов. Меня не интересовало – развели ли они сопровождающего, помимо заранее оговоренной оплаты своих услуг, ещё и на ужин в ресторане со стриптизом. Не стал я его предупреждать об их ненасытных желаниях. Пусть для него это станет «приятной» неожиданностью.
Для меня космическая эпопея закончилась. Чтоб меня хоть как-то утешить, соседи звали меня в гости на шашлыки и говорили, что мне повезло; голову не сломал и то хорошо. После оплаты счетов денег у меня осталось ещё на покупку поддержанного китайского внедорожника, сделанного по японской лицензии. На нём я и теперь, спустя два года после покупки, разъезжаю по окрестностям и даже совершаю марш-броски в соседние населенные пункты. Он гораздо дешевле «Ламборджини» и функциональнее.
Но мой скоротечный полет имел ощутимые последствия в масштабе всей страны и даже планеты. Манчегорск ТВ сделало о нём большой сюжет, используя съёмки с видеорегистраторов, камер наблюдения и гаджетов пассажиров самолета. Соседи прославились, давая интервью, а вот к телевизионщикам не вышел, как они меня ни упрашивали, и во двор их не пустил. Мой дом и корабль, пока он ещё находился во дворе, они снимали из-за забора или с крыш соседских домов.
Готовя сюжет, репортеры преследовали меня повсюду, и стоило мне отправиться за покупками в супермаркет, как за мной мчалась съемочная группа, будто я труднодоступная звезда эстрады.
Депутаты областной думы решили, что давно настала пора упорядочить частные космические полеты, и вышли с этой инициативой на федеральный уровень. Инициативу дружно поддержало большинство законодателей Госдумы и поставило этот вопрос уже перед своими европейскими коллегами.
Результатом стало введение прав на право управления космическим кораблем. Чтобы получить их, надо собрать кучу справок, пройти практические занятия, сдать правила вождения, а помимо этого ещё и разбираться в устройстве корабля на тот случай, если придётся устранять какую-то неполадку. Поскольку этот вопрос был уже из области высоких технологий, на мой взгляд, надо всем, кто в нём разберётся, помимо прав, давать ещё и научную степень.
Я не представлял – во сколько обойдутся права, если просто их купить, а не следовать всем правилам. Даже у Вальштейна не хватило на них средств. Однако космическими кораблем он всё ж обзавелся, выписав вместе с ним ещё и опытного пилота, у которого были все необходимые для полётов документы.
Космический корабль, как и неисправная «Ламборджини», услаждает взор Вальштейна. Он не летает на нём. Уж слишком дорого обошлось ему это украшение.
Если он только посмеет прислать ко мне кого-то из своих слуг, требуя  частичного возмещения затрат, – ведь именно я стал причиной многих осложнений, – я вытолкаю его взашей, с настоятельным советом более ко мне с подобным не приходить…
Сам-то я не скоро решусь покупать космический корабль.
Во-первых, денег нет, а во-вторых, мне вполне хватает китайского внедорожника. Да. Дорого мне обошелся кусок лунной скалы и щепотка пыли. Я держу их в серванте, но давно уже не смотрю на них и подумываю выбросить…