версия в журнале

Серебристый «Лэнд Крузер» подогнал на приличной скорости и резко затормозил, присев на передние колёса и подняв тучу пыли. Всё как вчера, подумал Кирилл, и поднёс к глазам бинокль. В своё время он не стал экономить и приобрёл эту отличную японскую цифровую машинку фирмы «Сони» с возможностью записи изображения. Что делать, профессиональная необходимость. Хорошо подготовленная акция — это, прежде всего, разведка. Чтоб всё до мелочей… особенно мелочи.

Другая сторона улицы прыгнула навстречу — щербатый асфальт тротуара, кривое деревце у проезжей части. Дальше проход к новенькому, с иголочки двухэтажному офису: итальянский кирпич, металлочерепица и, конечно, тонированные стёкла, такие же, как и на автомобиле: тёмные, радостно отражающие окружающий мир, но не позволяющие различить, что там внутри. Мраморные ступени недлинной лестницы вели к тяжёлой бронированной двери. Всё это он уже изучил до сантиметра.

Первыми из авто выскочили мощные ребята азиатской наружности, цивильные костюмы туго обтягивали крепкие плечи и широкие спины. Стали по обе стороны авто, зорко оглядывая окрестности. Затем из салона вылез невысокий кругленький человек в поношенном плаще и странной остроконечной шляпе с загнутыми кверху полями — ярко-синей и с узором. Видимо, какой-то национальный наряд. Бодигарды тут же обступили охраняемую персону, и так, плотной группой, все быстро направились к зданию.

Приезжий был почти не виден за спинами охранников, только мелькала необычная яркая шляпа, но Кирилл заранее изучил его фото. Внешностью Балтабай Тайманов не блистал: скуластое, рябое лицо с узким разрезом глаз и выраженным эпикантусом. Лицо пожилого казаха без запоминающихся черт. Говорят, азиаты для европейцев все как родные братья, но внешность этого человека Кирилл запомнил хорошо. По снимкам, переданным Бывалым.

Он позвонил позавчера, сказал, что времени нет совершенно. Объект приезжает всего на три дня, хочет поставить в городе сеть бензоколонок «Казойл». Проведёт переговоры, заключит договор и тут же уедет. А этого произойти не должно. Должен он, Балтабай Тайманов, остаться в городе. Навсегда. У входа в свой новенький офис, открытый буквально на днях, и с простреленной головой. Такса — двойная. Времени — полный цейтнот, но он, Бывалый, в Кирилла верит. Тот всегда выручал его, Бывалого, в критических ситуациях…

Да, всё происходило в точности как вчера. Выйти из машины и пройти до входной двери — все люди делают это похожим образом. И все чутьчуть по-разному. Как нет двух совершенно одинаковых листиков на дереве, так в одних и тех же действиях всегда есть какие-то нюансы. Тут и лови момент.

Едва заметные паузы, заминки в движении, характерные позы есть всегда. Они-то и подставляют незащищённую голову, грудь или спину или открытую шею — под выстрел. Но вначале нужно их заметить, определить и вычленить. Именно для этого перед акцией Кирилл просиживает ночь напролёт перед ноутбуком. Потому что потом, назавтра или через день, предстоит ему совместить одну из характерных особенностей обстановки с плавным движением пальца на спуске.

С точкой пули в конце пути объекта.

Что там не поделили местные бандиты с казахстанским нефтяником, его не интересовало. Но контракт передан, а это то же самое, что подписанный приговор. Обжалованию не подлежит.

Опа! Коврик! Между лестницей и входной дверью! Так и вчера было — объект останавливался, чтобы вытереть о коврик ноги. Видно, привычка, въевшаяся в плоть и кровь. Или болезненная аккуратность, главное — Тайманов замирает на пару секунд. И охранники слегка расступаются. Это, похоже, и есть место встречи. С точкой пули.

Бинокль послушно записывал происходящее, ночью он всё просмотрит ещё раз внимательно и сравнит.

Растворилась и захлопнулась дверь, поглотив всех участников сценки. Площадка перед офисом опустела. Кирилл навёл бинокль на «Лэнд Крузер», автофокусировка услужливо навела резкость — рассматривать машину и улицу можно было без напряга, как сцену в театре. И картинка в цифровом прицеле будет точно такая же — очень удобно.

Водитель закурил, приготовился скучать. Ничего интересного больше не предвиделось. Переговоры завтра в десять утра. Он займёт позицию с шести — здесь, на чердаке этого заброшенного пятиэтажного долгостроя. Путь отхода почти идеальный: бегом по чердаку до противоположного торца здания, вниз по лестнице, и там выход в запущенный дворик. А двор — проходной. Даже целая система проходняков, связанных между собой, и в конце — улочка. Там будет стоять машина. Три минуты, и ты уже в центре города. Ещё десять минут — на вокзале. И тю-тю…

Кирилл уже было оторвался от окуляров, когда что-то мелькнуло в поле зрения, зацепило, заставило вновь припасть к прибору. Правее машины, метрах в пяти, стояла странная пара — мужчина и женщина. Он готов был поклясться, только что улица была пуста. И вот словно из ниоткуда…

Женщина была высокой, с распущенными спутанными волосами и в длиннополом кожаном плаще. Красивой её Кир не назвал бы: очень бледное лицо, огромные тёмные глаза. Черты резкие и выразительные, как-то чересчур выразительные, на грани гротеска. Будто опытный гримёр создал гениальную маску роковой злодейки для театра. Впечатление усиливал нос — непропорционально длинный и желтовато отблескивающий в скупых лучах осеннего солнца. Клюв хищной птицы, а не нос. Притом явно металлический.

Мужчина стоял спиной. Фигура его только угадывалась, несмотря на цифровую японскую оптику. Невысокий, кряжистый, но даже одежду разобрать было невозможно, сколько Кирилл ни вглядывался. Изображение дрожало и зыбилось: то ли человек, то ли морок.

Неожиданно женщина двинулась к «тоёте». Подошла плавной походкой со стороны водителя почти вплотную и заглянула в салон. Крепкий казах за рулём продолжал спокойно курить, показалось даже, стряхнул пепел с сигареты прямо на незнакомку. Он явно её не видел!

Кирилл оторвался от бинокля — улица была пуста. За исключением, конечно, мирно припаркованного «Лэнд Крузера».

Ни мужчин, ни женщин, ни каких-либо ещё странных сущностей. Он вновь поднёс прибор к глазам: ветер гонит пыль по заплёванному тротуару, раскачивается кривое деревце. Из приоткрытого окна автомобиля вырвалось облачко табачного дыма. Никого…

А в следующий миг в проходных дворах, тех самых, что призваны были обеспечить путь отхода после акции, жутко взвыли собаки. Утробно и тоскливо, на пределе выносливости человеческой психики. Так, что похолодело в груди, и кровь, казалось, остановила свой ток. «Заледенела в жилах». Раньше Кирилл думал — это книжное выражение, фигура речи… Оказалось — нет.

Шесть часов утра. Было ещё темно, небо затянуло тучами. Зябко, стыло, промозгло. Кирпичная кладка за ночь выстудилась, и от этого на чердаке казалось холоднее, чем на улице. Кирилл расположился на раскладном стульчике, найденном внизу, — видимо, остался от строителей. Прихлёбывал горячий кофе из полулитрового термоса, поглядывал в бинокль. Снайперский комплекс до поры покоился в чемоданчике у левой ноги.

Вчера он покидал чердак спешно. Ещё немного, и бежал бы в панике, настолько неожиданным и тягостным стало появление странного видения на улице. И собачий вой… Нервы, убеждал себя Кирилл, это всё нервы. Сказывается напряжение последних дней, цейтнот, да и сама профессия накладывает отпечаток.

Можно выполнить сколько угодно заказов, прервать множество жизней, и, кажется, ты ко всему уже привык. Оброс непробиваемой скорлупой равнодушия, бесстрастной холодной отстранённости, но это вовсе не значит, что ты пребываешь в состоянии душевного равновесия.

Семь утра. Ещё глоток кофе. Покурить бы, но нельзя. Дым в утреннем стоячем воздухе слишком заметен.

версия в журнале

Ночью в халупе, снятой на три дня у местного алкаша (естественно, без всякой регистрации — половину договорной цены деньгами, вторую половину водкой), он ещё и ещё раз просматривал запись. Никаких странных незнакомцев чудо-бинокль не зафиксировал. Автомобиль, улица, офис — всё было, а этих двоих не было. Кирилл немного успокоился, но для себя решил, что эта акция будет последней. Двойная такса плюс кое-что из сбережений. Отработает и скроется, хватит с него. Уже мерещится чёрт знает что…

Восемь. Улица начала оживать. Появились первые автомобили, в основном озабоченно пыхтящие грузовики. Редкие прохожие заспешили по тротуарам. Место для офиса подбирали с умом: и утром, и днём здесь мало кто ходит. Не желают казахские нефтяники иметь поблизости ни лишних глаз, ни ушей.

Стало значительно светлее, и Кирилл поймал себя на том, что невольно ищет на улице вчерашнюю парочку. Внутренне содрогаясь, не желая этого, ждёт — вот сейчас выплывут из-за угла. Но никого необычнее похмельного мужика в спецовке и нескольких женщин, спешащих с сумками на рынок, в поле зрения не появлялось.

Текли минуты… Девять.

Окончательно рассвело, но тучи по-прежнему затягивали небо. Солнце, пробиваясь сквозь них, заливало улицу рассеянным неярким светом, и мир при таком освещении виделся нарисованным, нереальным. Лёгкий ветерок мёл пыльные тротуары, раскачивал деревце у проезжей части, но и это казалось частью гигантской декорации.

Кирилл раскрыл футляр, неторопливо собрал винтовку. Приладил прицел.

Холодный металл оружия придал уверенности, вернул происходящему привычную форму и содержание. Нам ли бояться каких-то ряженых, брат? Один меткий выстрел, и ты с чемоданом денег рванёшь куда подальше. Туда, где жизнь как сказка.

Масляно клацнул затвор, досылая патрон в патронник.

Он пристроился у слухового окошка. Укрепил сошки на подоконнике, упёр приклад в плечо. Удобно, сподручно, ничего не мешает. Прильнул к прицелу, картинка была та же, что и в бинокле: улица и офис как на ладони. Вчерашний просмотр записи подтвердил: Тайманов оба своих приезда вытирал ноги о коврик. Значит, можно ожидать, что он сделает это и сегодня, и можно поймать его в этот момент на мушку.

Девять тридцать, осталось совсем немного.

К этому времени улица вновь опустела. Все, кто спешил на работу, в магазины, ещё по каким-то своим надобностям — добрались, доехали, приступили к исполнению служебных обязанностей или начали делать покупки. И, к счастью, никаких странностей на мостовой, никаких загадочных личностей: ни ряженых, ни в обычном облачении. Сейчас бизнесмены начнут свой трудовой день. Весёленьким будет начало, подумал Кир и уже не отрывался от прицела. Без четверти десять — самое время показаться «Лэнд Крузеру».

Он и появился. Двигатель японского джипа работал так тихо, что автомобиль вплыл в визор прицела беззвучно, словно призрак. Всё повторялось как отснятый кинофильм: бодигарды числом четыре обступили правый борт авто. Оглядываются, контролируют обстановку. Появляется объект. Тронулись. Лестница.

Кир следил через прицел. Среди широких спин мелькала национальная шапка Тайманова, но Кирилл знал, что делать. Он повёл стволом с длинным толстым глушителем чуть выше. Туда, где объект будет выполнять привычный ритуал вытирания ног. Палец медленно выбирал свободный ход спускового крючка…

Заминка. Всё как по писаному — фигура в кургузом плащике и странной шляпе замерла, туши охранников слегка раздвинулись…

Кирилл задержал дыхание…

Тварь появилась неожиданно, откуда-то сбоку! За приготовлениями к выстрелу Кир и думать забыл о вчерашних визитёрах, а та, что выступала в облике женщины, одним летучим, почти неуловимым движением проникла сквозь строй охраны и в миг оказалась на закорках казаха!

Полы длинного плаща распахнулись, мелькнули ноги твари, больше похожие на щупальца, и она этими страшными своими ногами плотно обхватила — обвила — тело жертвы. А следом вскинула руки…

Через десятикратную оптику Кирилл мог хорошо рассмотреть: пальцы ведьмы заканчивались длинными, слегка загнутыми и острейшими на вид когтями, отливающими тем же желтоватым отблеском, что и клюв. И в следующий миг когти эти опустились на плечи бизнесмена!

Мир утонул в вязком тошнотворном киселе. Время замедлилось, мгновения тянулись бесконечно, как в страшном сне. Стрелок оцепенел — ни пошевелиться, ни вздохнуть, ни убрать палец со спуска, ни нажать!..

Кир ожидал брызгов крови, клочьев плащевой ткани и плоти, летящих во все стороны. Ожидал услышать истошный вопль Тайманова, но вместо этого казах с неожиданной для его комплекции сноровкой принялся крутиться на месте. Подпрыгивать и приседать, стараясь стряхнуть со спины жуткую всадницу. Голову он втянул в плечи, руками ухватил поля своей дурацкой шляпы и натянул её на уши.

Охранники расступились ещё шире, замерли, оторопело наблюдая этот странный танец. Для них происходящее было лишено всякого смысла — они не видели ведьмы! А тварь с завидным упрямством всё опускала и опускала раз за разом когти на плечи жертвы, норовила клюнуть в голову, но странно — добраться до тела не могла: скребла своими чудовищными железками по изношенной ткани плаща, скользила клювом по яркому фетру шляпы с узором!

Время совершенно остановило свой бег. Всё выглядело как в рапиде, но в какой-то момент голова твари с развевающимися нечесаными патлами оказалась точно в целеуказателе. Ступор мигом слетел с Кира — сработали рефлексы снайпера. Палец ожил, почувствовал отполированный металл спускового крючка, а свободный ход был уже выбран…

Пуля сбила тварь — нескладная длинная фигура кувырком перелетела через головы охранников и лопнула яркой вспышкой! Невесомо закружился в воздухе тёмный прах — то, что недавно было кошмарной фурией, пытавшейся порвать человека на куски. Казах упал без сил, сверху навалились бодигарды, прикрывая охраняемую персону телами.

Они так и не увидели бестию, не поняли суть происходящего, но полёт пули уловили и характерный звук рикошета услышали отлично, и потому клубок тел моментально ощетинился вытянутыми руками с пистолетами. Стволы слепо шарили по фасаду долгостроя.

Что заставило Кирилла перевести прицел правее? Интуиция, чутьё, чувство опасности, обострённое во время акции? Или память о том, что вчера их было двое и находились они справа? Теперь это было неважно, главное — тот, второй, стоял на тротуаре!

Стоял спиной к Кириллу, и в таком виде не отличался от человека, но стоило ему повернуться… Ничего ужаснее Киру видеть не доводилось. Голова существа была огромной, бугристой, глаза — не глаза, гнойные раны! — и из одного текла тёмная кровь, а из другого сочилась светлая прозрачная жидкость — то ли сукровица, то ли просто вода. А на шишковатом лбу задорно и совершенно нелепо вздымался ярко-рыжий, почти алый хохолок…

Торс существа оказался непропорционально маленьким, но более поразило Кирилла то, что уродец обходился одной ногой! Со спины этого не было видно, казалось — обычная, ну пусть немного сутулая человеческая фигура. Но нет! — ни культи, ни протеза, или ещё чего-то подобного не наблюдалось: куцее тельце непосредственно переходило в одну-единственную конечность, коротенький кафтан не мог этого скрыть! Может быть, поэтому в руке существа была зажата суковатая палка.

Однако в следующий миг Кирилл убедился, что урод использует её совсем не для дополнительной опоры. Существо подняло тяжёлую голову, и два провала, должные считаться глазами, уставились прямо на снайпера. А следом он взмахнул этой своей палкой, — не испытывая при этом ни малейших затруднений с равновесием, — взмахнул, как бы перечёркивая верхний этаж долгостроя вместе с чердаком.

Раздался скрежет, на крыше что-то тяжело ухнуло и покатилось со звоном. Стены здания дрогнули, несущие балки просели, посыпалась труха, — а следом — чуть правее застывшего Кирилла — с грохотом обвалился крупный фрагмент кровли, чудом не похоронив стрелка под обломками. Воздух наполнился удушливой пылью, Кир ослеп и оглох, но времени на раздумья не оставалось.

Опрометью бросился он по приготовленному маршруту: через чердак — благо загодя расчистил проход, освободил от всякого мелкого хлама, чтоб не споткнуться ненароком, — и на лестницу! Но предвидеть того, что будет твориться со зданием, он, конечно, не мог. Чердак ходил ходуном! Пол проваливался под ногами — беглец едва успевал оторвать ногу, а прочный с виду настил уже превращался в крошево, в труху, валился и сыпался вниз, на нижний этаж. То же происходило с потолком и стенами: пластами, кусками, отдельными кирпичами и угловатыми фрагментами кладки сыпались они чуть не на голову Кирилла, и тот не понимал — как ещё жив!..

Так, не понимая, и выскочил на лестницу. Скатился на два пролёта, замер, переводя дух. Глянул снизу на проделанный путь. В это время чердак обвалился окончательно, выплюнув в дверной проём длинный язык пыли, будто выстрелила старинная пушка. И из оседающей трухи выглянул конец арматурного прута — жёсткий и острый, и ещё б миг — висеть бы Кириллу на этой железке, как цыпленку на вертеле…

И он помчался дальше, перепрыгивая через ступени. Потому что дрожь в теле здания не прекращалась, и чем это всё могло закончиться, неизвестно. Но ничем хорошим, это уж точно.

Вылетел в дворик. Огляделся. Полная пустота вокруг: даже бродячих собак, обычно кружащих возле мусорных баков, сейчас не наблюдалось. Бросился в проходняки. Изучил их так, что мог бы бежать с закрытыми глазами, и так, похоже, сейчас и было — бежал, не разбирая дороги. Ноги несли сами.

Улица. Неприметная «Лада Калина» стояла там, где ей и было положено. Кирилл тяжело ввалился в салон. Двигатель завёлся с пол-оборота. Всё-таки подготовка была на уровне, мельком подумал он, и переключил скорость. И тут что-то тёмное мелькнуло перед глазами, с влажным шлепком ударилось о лобовое стекло, скатилось на капот…

На стекле остался тёмный мазок и россыпь мелких красных брызг.

Ворона. Это была всего лишь дохлая ворона. Вот только откуда она здесь взялась, интересно знать? Кирилл рванул с места. Трупик птицы сдвинулся от рывка, скатился с капота и исчез. Пара виражей с визгом резины на крутых поворотах, и вот он на центральной улице, бывшей Ленина, а теперь, в стране победившей демократии, Кутеповском тракте. Но на вокзал он не поедет. Первоначальный план летел к чёрту — заказ-то не выполнен!

В его кругах такого не прощают. Не говоря уже о деньгах.

Кирилл свернул в боковую улочку. Городок не был для него родным, но и совсем незнакомым тоже не был. Доводилось приезжать сюда и раньше, поэтому в плане улиц он ориентировался. Да и расстояния здесь — в любой конец рукой подать.

Сейчас слева будет рынок, а чуть дальше череда гаражей и пустырь. Ему нужен был тихий уголок: нужно связаться с Бывалым. Может, он объяснит, что за чертовщина творится вокруг и что делать дальше?

Припарковался у гаражей, здесь машина не вызовет ни у кого вопросов. Достал телефон, но нажать вызов не успел — аппарат бравурно заиграл мелодию «Мурки». Бывалый сам выходил на связь.

— Как ты там? — зазвучал в динамике его встревоженный голос. — Цел?

— Цел, да еле ноги унёс! Слышь, Бывалый, мы так не договаривались! В смысле, с нечистью всякой воевать я не подписывался.

— А что случилось?

Кирилл коротко рассказал о появлении жуткой парочки и то, что чуть не погиб под обломками здания.

— Слушай, Кир, всё изменилось! — торопливо заговорил собеседник. — С этим казахом, там дело нечисто. Я только узнал — что-то подобное случилось недавно в Ярославле. А до этого в Муроме. Трупы ребят, да говорят — порванные на куски. Машины сгоревшие… Замешан в этом какой-то Бакс, но толком никто ничего не знает. Ясно одно — казах цел, а ребята гибнут. Бросай всё! Я отзвоню заказчику, отменю заказ! А ты хватай билет на самолёт или поезд и дуй оттуда со всех ног!..

— Погоди, как снимешь заказ?

Бывалый был посредником, но и ему такие штуки вряд ли сойдут с рук. Конечно, он о заказчике знает больше, может маневрировать, но вот исполнителю бегства точно не простят. Однако такой неподдельной тревоги Кирилл в голосе работодателя раньше никогда не слышал.

— Да вот так, Кир! К чёрту всё, жизнь дороже…

Кирилл ещё размышлял над словами Бывалого, когда внимание его привлёк странный звук. Словно шуршание. Или потрескивание. Неприятное такое, отзывающееся внутри нервным вздрагиванием какой-то жилы, что лежит прямо под сердцем. А может, и проходит через него.

В следующий миг «Лада» ощутимо качнулась и как бы просела, будто провалилась на полколеса в яму. Кирилл сунул телефон в карман, завертелся на месте, пытаясь понять, что происходит. Не сразу, но сообразил всё же открыть дверь…

Автомобиль стоял на укатанной грунтовке, и вот это плотное покрытие необъяснимым образом проседало, как сугроб под солнечными лучами. На глазах змеилась паутина трещин, куда с тем самым шуршанием, услышанным Кириллом и напугавшим его, ссыпался песок. Слежавшаяся глина легко, без всяких видимых причин обращалась в этот мелкий сыпучий прах и утекала в трещины. А те, в свою очередь, ширились и разрастались…

В следующий миг машину тряхнуло ещё более ощутимо, а следом она начала плавно, но быстро погружаться в ту зыбкую, неверную среду, которая только что была вполне надёжной просёлочной дорогой.

Кирилл рванулся из салона, и это его резкое движение автомобиль, — или дорога, — или что там ещё было внизу, чёрт его дери! — воспринял как сигнал, и погружение стало стремительным! «Лада» уходила в почву как опытный ныряльщик в воду — без буруна и всплеска. Только шуршание стало совсем громким, с каким-то отвратительным посвистом.

версия в журнале

Кир завис в дверном проёме — ноги в салоне, руки вцепились в автомобильную дверцу, — а затем прыгнул что было сил, стремясь ухватиться за зыбкий, сыпучий край образующейся ямы. Пальцы встретили всё тот же песок — опоры никакой! — и песок этот струился навстречу, забивал глаза и рот, не позволяя ни видеть, ни дышать! Кирилл судорожно грёб в нём, как пловец в водной среде, но чувствовал, как его неудержимо влечёт обратно, вниз, вслед за скрывшимся под землёй авто!

На миг мелькнуло в мозгу — всё! конец! ему не выбраться! — когда руки ухватились за что-то тонкое и жёсткое. Кисти вцепились в это нечто намертво. Кабель! Какой-то старый кабель, выходящий из стенки новорождённого оврага и в неё же уходящий, зависший петлёй над песчаной бездной. В это время осыпание приостановилось — Кирилл раскачивался на кабеле, как обезьяна на лиане. Нечеловеческим усилием он рванул тело вверх — нога неожиданно почувствовала опору о стенку оврага, мимолётную и ненадёжную, но всё же опору — и вытолкнул себя на самый край западни…

Откатился. Задохнулся. Закашлялся.

И откатился ещё — лишь бы подальше от края!

А земля задрожала, всхлипнула. Как ни обессилен был Кирилл, но приподнялся на четвереньки, ожидая новых гадостей от проклятого просёлка. В глубине ямы что-то шевелилось, ворочалось, скрипело так, что мороз шёл по коже и вставали дыбом волосы.

Он наклонился вперёд и увидел, как почва вспучивается, заполняет яму сама по себе, словно вода, пребывающая в колодце. Вот земля достигла края, движение прекратилось — почва уплотнилась, затвердела, и через миг ничто не напоминало уже о свершившихся здесь только что страшных событиях.

Только остался на дороге прямоугольник более светлого грунта. А от «Калины» не осталось и следа.

Кирилл трясущимися руками обшарил карманы. Искал сигареты, нашёл телефон. Вызвал Бывалого.

— Что?! — В голосе посредника явно прозвучали истерические нотки. — Что у тебя происходит?!
— Я остался без транспорта, — просипел Кирилл.
— И где машина?
— Провалилась сквозь землю.
— Ты головой не повредился, Кир? — опешил Бывалый.
— Нет. Чуть не провалился вместе с авто, но голова на месте. Где… куда направится теперь Тайманов?..

— Не знаю, — нервно отозвался собеседник. — В аэропорт, наверное… Кир, уходи из города! Пропади он, этот Тайманов!

— Я не смогу! — выкрикнул в трубку Кирилл. — Меня не выпустят просто так! Из падающей машины ещё можно выскочить, из падающего самолёта — нет. Мне нужен этот казах, только он знает, кто и за что его преследует! Он и поможет выбраться или ляжет рядом.

— Не знаю… — повторил Бывалый голосом, натянутым как проволока. — Где искать Тайманова, я не знаю. Вряд ли он в офисе. Я бы на его месте туда не пошёл. Ты вот что… до рынка доберёшься?
— Да, — выдохнул Кирилл. — Я как раз недалеко…
— Найди на рынке сапожника. Зовут Дастаном. Он один там такой, его все знают. Дастан этот тоже из казахов. Много знает о жизни города, и не только. Порой такое знает, что нормальному человеку и в голову не придёт. Я с ним… короче, консультировался у него как-то. Если кто и смо

жет тебе помочь, так только он. Скажешь, от меня. И бог в помощь, Кир. Мне не звони. Я эту «симку» сейчас уничтожу. Выберешься — увидимся.

И двойной короткий гудок отбоя.

Спасибо, дорогой друг, подумал Кирилл и пообещал себе обязательно увидеться с Бывалым. Если выберется. И тут заметил в метре от себя чехол с биноклем. Весь в пыли, но на вид целый, даже лямка не порвалась. Достал прибор — никаких повреждений. А ведь с него-то всё и началось — именно цифровая оптика первой показала монстров, никто больше эту нежить не видел. За всеми приключениями Кирилл начисто забыл о бинокле, а он тут как тут.

Что ж получается, Кир таскал японскую игрушку всё время с собой? И во время бегства с чердака, и когда запрыгнул в «Ладу»? И позже, когда выбирался из злополучной машины? Попытался припомнить — ничего не получилось. Как отрезало. А ведь он висел на двух руках, это точно. Тогда что — выбросил бинокль раньше? Метнул, рискуя жизнью, хоть и полезную, но всё же цацку из проваливающегося в преисподнюю авто?

Приложил окуляры к глазам, нажал кнопку с надписью «start», пошарил вокруг видоискателем, и мелькнуло — бредёт за гаражами, по пустырю человеческая фигура. Как бы немного размытая, дрожащая, будто в летнем мареве.

Дьявольщина продолжается, решил про себя, и зашагал в сторону рынка.

Рынок в южнорусском городке — это, конечно, не восточный базар. Не тот колорит, образ другой и люди иные. Нет звонких зазывал, не рябит в глазах от красок, покупатели и продавцы торгуются вяло, без весёлого азарта. Но обилием товаров не обижены и эти — Сенные базары, Кооперативные и Центральные рынки, Привозы. Серьёзные женщины негромко и несуетливо продадут вам всё необходимое для вкуснейшего борща или овощного рагу. Впрочем, дары южной земли совершенно не интересовали сейчас Кирилла.

Будку сапожника Дастана он нашёл без труда. Первая же торговка указала, куда идти. Другая, крепкая ещё бабулька, продающая жареные семечки, ткнула пальцем в неказистое, хлипкое на вид сооружение со словами: «Да вот же она, будка-то! Дастан всегда на месте».

Строение помнило ещё, наверное, царя Гороха, но заботливая рука подкрасила недавно наличники, петли не скрипнули, когда Кирилл толкнул фанерную дверь, и не оставалось сомнений — простоит будочка до следующего воцарения этого самого Гороха как миленькая.

Мастер оказался под стать мастерской: сухой, морщинистый, в линялом кафтане с выцветшим простым узором и заношенной тюбетейке. Возраст Дастана Кирилл определить затруднился бы — может, лет шестьдесят старику, а может, и все сто. Но раскосые глаза смотрели молодо. Много повидали они, эти глаза, и не выцвели, не утратили живого блеска. Чувствовалось, что и с памятью, и с разумом у старого сапожника всё в порядке.

Он сидел за низенькой загородкой и острейшим сапожным ножом нарезал на маленьком столике стельки из листа войлока. Одним точным, выверенным, законченным движением — р-раз! — и готова новая стелька.

— Что хочешь, юноша? — спросил мастер неожиданно высоким голосом. — Обувка прохудилась?
— Нет, я по другому вопросу, — пробурчал Кирилл. — Меня к тебе Рогозин прислал.
— А, Витенька! — обрадовался сапожник, и круглое его лицо покрылось сотней новых морщинок. — Давно его не видел! Как он?
— Нормально. — Никогда Кирилл не слышал, чтоб Бывалого, человека крученого и жёсткого, кто-нибудь называл «Витенькой». Не прост старик, сразу видно. — Помощь твоя нужна, аксакал.

Так, кажется, принято на востоке уважительно обращаться к старшим. На этом познания Кирилла в области казахской культуры и обычаев заканчивались, и он замолк. И вообще, Кир странно робел перед этим старцем, хотя считать себя человеком робкого десятка не имел оснований. К тому же, ещё предстояло как-то объяснять, с чего это он тёрся около объекта с оружием в руках.

— Нужна — говори. — Сапожник отложил свой нож. — Чем смогу — помогу.

И Кирилл рассказал: про бинокль, тварей описал, сказал, что подстрелил одну, стараясь не вдаваться в обстоятельства, при которых произвёл выстрел. Рассказал о бегстве и гибели «Лады». Почему Кир оказался у места происшествия со снайперской винтовкой, старика не заинтересовало совершенно, зато описания нечисти выслушал внимательно. Когда рассказчик переводил дух, качал головой и бормотал: «О как! Углядел! Батыр!..»

Но по мере повествования улыбчивость Дастана катастрофически угасала.

— Не повезло тебе, парень, — покачал седой головой сапожник, когда Кир окончательно умолк. — Ту, что ты принял за женщину, называют Жезтырнак. Или Медный коготь. Сказочный персонаж, относится к фигурам казахского народного эпоса. Современные люди не верят в сказки, никто не верит и в Жезтырнак. В этого злого и опасного демона в женском обличии. Её напарник — Тейран.

Тоже мифическое существо, чёрный демон. И тоже ничего хорошего. Ты готов воевать со сказочными героями?

На миг Киру показалось, что всё происходящее — розыгрыш. Один грандиозный глупый розыгрыш! Полуграмотный старик разговаривает как школьный учитель, по городу бегают мифические существа… Но смотрел аксакал внимательно и серьёзно, и веселья в его голосе не слышалось совершенно. Да и потолок ещё сегодня утром валился на голову совсем нешуточно.

— Если сказки, то страшные и опасные, — ответил Кир. — Мне показалось, что за тем человеком эти существа охотятся вполне серьёзно. И почемуто мне кажется, что я теперь тоже под ударом…
— Конечно, — откликнулся Дастан, — ты ведь убил помощницу Тейрана. Теперь он будет мстить. А тот человек, Балтабай Тайманов…

— Откуда знаешь? — поразился Кир.

— Как не знать, он был у меня три дня назад. Просил айыр-колпак. — И, заметив недоумение Кирилла, пояснил: — Ту остроконечную шапку с вышивкой, что тебя рассмешила. Колпак необычный, и, судя по твоему рассказу, Балтабаю он пригодился.
— Мне необходим Тайманов! — подался вперёд Кирилл.
— Возможно, — то ли подтвердил, то ли усомнился сапожник. — Может случиться так, что вы поможете друг другу. Тем более, у тебя есть такая полезная штука, как этот бинокль.

— Виктор поминал какого-то Бакса…

— Баксы, — поправил аксакал. — Шаман понашему. Балтабай поссорился с баксы, очень сильным баксы. Говорят, Тайманов хотел пробурить скважину на земле шамана, но тот воспротивился

и проклял его. Теперь Балтабая преследуют демоны. Они же будут преследовать и тебя. Но Тайманов и сам внук баксы. Древнее искусство вызывать духов ему неведомо, но кое-что по крови передалось. Только поэтому нефтяник ещё жив. А тут ты, со своим биноклем…

— Как мне его найти?

— Новосельевский переулок, дом с мезонином. Не спутаешь. Балтабай сейчас там, — прикрыл глаза Дастан. — И передашь ему это…

С этими словами он положил в ладонь Кирилла монету. Старинную серебряную монету с арабской вязью на аверсе и реверсе.

— Скажешь, от меня. Остальное он расскажет сам. Ступай.

Кирилл покинул будку. Расположение Новосельевского переулка он себе представлял — на автобусе, что отходит от рынка, четыре остановки. Далее вниз по узкой улочке, застроенной старыми домами, а там и переулок. И, уже почти добравшись до остановки, неожиданно подумал, что хорошо бы и ему иметь айыр-колпак. Если эта штука так здорово защищает от нападения жезтырнак… а оружия-то у него нет…

Быстрым шагом Кирилл вернулся к будке и стал как вкопанный. На двери висел амбарный замок, слегка тронутый ржавчиной.

Краска наличников потускнела и кое-где облупилась. На оконном стекле образовался солидный слой пыли. В будку не заходили как минимум несколько лет.

Кир ошарашенно огляделся вокруг. Давешняя крепенькая старушенция лениво щелкала собственный товар — семечки, сплёвывая шелуху под ноги. Кирилл приблизился:

— А сапожник?..

версия в журнале

— Что? — удивилась бабушка. — Чего хотел, милок?
— Я говорю, сапожник… — Кир указал рукой на будку.
— А… этот? Был сапожник, да… — бабуля важно покивала и зарядила за щеку очередную семечку. — Да уж года три как съехал. Куда — бог весть. Да ты езжай в центр, там ателье, мигом починят. Щас все в ателье ездиют…
— Спасибо, бабушка, — только и нашёлся что ответить Кирилл. «Шайтан вас всех побери», — прошипел он себе под нос и потопал назад к автобусу.

Дом с мезонином отыскался легко. Среди простеньких одноэтажных домиков окраины он смотрелся аристократом посреди толпы нищих бродяг. И, как положено представителю высшего света, имел охрану. Тем не менее, прежде чем позвонить в звонок у добротной металлической двери в высокой ограде, Кирилл огляделся в бинокль. Не мелькнёт ли где длинный плащ и распущенные волосы, не бредёт ли по-над кустами размытая сгорбленная фигура?

Ничего такого не было. Мрачный детина, открывший дверь, посмотрел вопросительно и недружелюбно. Пола его свободной куртки подозрительно оттопыривалась на правом боку. Однако монету принял и пошёл докладывать хозяину. Через три минуты Кирилл в сопровождении того же секьюрити миновал небольшой запущенный садик по выложенной гравием аллее и вошёл в дом. Его провели в дальнюю комнату, что-то вроде кабинета.

Левую стену занимал огромный шкаф с книгами, по виду старинными. На кожаных потемневших переплётах виднелась истёртая позолота изломанного готического шрифта. Правую стену украшали картины в дорогих рамах, на высокой подставке был выставлен большой кубок — то ли какой-то приз, то ли украшение. Его сияющие бока отражали комнату, растягивая очертания предметов как в кривом зеркале. Точно, как моё нынешнее положение, невольно подумал Кир — кривое зеркало…

Окно в торцовой стене, довольно широкое, было забрано решёткой — резной и вроде бы декоративной, но наверняка достаточно прочной. Похвальная предосторожность в нынешней ситуации. У окна расположился большой письменный стол: пустой, лишь чайная чашка выделялась на полированной поверхности да лежала рядом с ней принесённая монета. За столом сидел Тайманов.

Всё в той же шляпе — айыр-колпаке — и кургузом плащеце со следами когтей жезтырнак на плечах. Да и лицо Кирилл сразу узнал по фотографиям. Узкие глаза с выраженным эпикантусом смотрели настороженно, но страха в них Кир не заметил.

— Ты от Дастана? — то ли спросил, то ли утвердил казах. — Только он мог передать такую монету…

Кирилл кивнул. С чего начать, он не представлял. До сих пор в голове не очень укладывалось, что воевать придётся с нечистью, бесплотной и вроде бы несуществующей. Вот только белесые царапины на плечах собеседника… И исчезнувшая бесследно «Лада Калина».

— Кто ты? — спросил нефтяник.

— Тот, кто принял на тебя заказ, — ответил Кир. — И кто сбил выстрелом жестырнак с твоих плеч.

— Вот как?! — Тайманов откинулся в кресле. — А я-то думаю, что сделалось с тварью?! Зачем? Зачем ты стрелял в демона? Бестия сделала бы работу за тебя, а ты получил бы деньги.

— Не знаю, — честно сознался Кирилл. — Наверное, люди — это одно, у нас свои разборки. А вот такие мерзости — совсем другое. Не знаю, — повторил он, — но не выстрелить не мог…

— По правилам надо отдать тебя охранникам, — проговорил Тайманов. — Ты ведь охотился за моей жизнью, денег хотел заработать? Теперь заплатишь своей. Не ты первый, и всех постигла одинаковая судьба. Одного понять не могу, как ты увидел демонов? Никто не может, пока Тейран сам того не пожелает. У меня тоже редко получается, а про этих, — он кивнул в сторону охранника, замершего у входа, — и говорить нечего. Толку от них, хоть и с автоматами…
— В бинокль. — Кирилл достал из футляра прибор. — Вот в этот цифровик.
— Врёшь, — не поверил Тайманов. — За мной охотятся уже второй месяц. У тех ухарей, что убить меня пытались, наверняка тоже были похожие штуковины. Но никому это не помогло.

Вот даже как, понял Кирилл, хитрый казах умудрился использовать нечисть против киллеров? Неслабо, но и сам бизнесмен под постоянной угрозой.

— Значит, такой у меня бинокль. Необычный… — усмехнулся Кир и продолжил без перехода, твёрдо и напористо: — Мы должны действовать вместе. Ни от тебя, ни от меня твари просто так не отстанут. Ты ведь потомственный баксы, скажи — что делать?
— Это тебе Дастан рассказал? — усмехнулся Тайманов. — Хорошо, я скажу, что делать. Сейчас мои люди отведут тебя в подвал и кончат там потихому. А чудо-аппарат твой я заберу себе, буду Тейрана издалека замечать. Кто предупреждён, тот вооружён. Так ведь говорят?

В комнате тут же оказался второй громила — такой же здоровенный и мрачный, как и первый. Оба двинулись к Кириллу, и сомневаться в их намерениях не приходилось — приказ босса выполнят. Когда где-то в соседнем дворе взвыла собака, никто из присутствующих не обратил на это внимания, но Кирилл подскочил как ужаленный. Точно так же выли псы в проходных дворах утром.

— Погодите! — выкрикнул он. — Со мной успеете! Слышите? — твари на подходе!

Секьюрити слегка замешкались, Тайманов тоже нервно заёрзал в кресле — видно, знак этот был ему знаком. А Кирилл уже подскочил к окну, на ходу поднося бинокль к глазам. И ничего не увидел — ближние кусты сливались в решётчатую зеленоватую стену, гравий дорожки — в рябую чёрно-серую пелену. Десятикратное увеличение сыграло сейчас с ним злую шутку: на ограде был виден каждый кирпичик, но вблизи ничего не разобрать.

— Наружу, оба! — заорал казах, и бодигарды бросились на выход, выхватывая из-под курток короткие автоматы. — Пушечное мясо! — зло прошептал им вслед Тайманов. — Хоть внимание отвлекут, время выиграют!..

Уже без всякой оптики Кирилл увидел во дворе третьего охранника — тоже с автоматом, осторожно пробирающегося по-над домом в направлении кустов. Мужчина внимательно оглядывался, но в следующий миг из тела его — на уровне груди — вдруг плеснуло тёмным. На светлой куртке, туго обтягивающей могучую грудную клетку, открылись отверстия — ровно в ряд, и ровно пять штук. Жезтырнак нанесла удар своими жуткими когтями, понял Кирилл, а следом невидимая безжалостная сила хлестнула охранника наискось — через левое ухо, по шее — на плечо, и из шеи ударило уже алым фонтаном…

Боец повалился ничком, выронив бесполезное оружие. Под телом быстро набегала кровавая лужа. В это время во дворе закричали — дико и страшно, в предсмертной тоске. Без выстрелов, без звуков борьбы, в застывшем, будто замороженном пространстве разливался крик нечеловеческой боли. Просачивался в комнату, заполнял её всю. Тайманов побледнел, вжался в кресло, натягивая на уши айыр-колпак.

А в дверном проёме появился один из давешних бодигардов. Он пятился спиной вперёд на нетвёрдых ногах. Который из двух, Кирилл определить не мог: куртки у них были похожие, запомнилось только — один был стрижен наголо, другой имел короткую причёску, но как раз это сейчас не имело значения. Невозможно различить прическу, если у человека нет головы.

Обезглавленный труп сделал ещё один шажок и рухнул навзничь, раскинув руки. Со стуком откатился на середину комнаты автомат. Одним прыжком Кирилл оказался около оружия, подхватил эту единственную возможность защищаться. Ведь сбил же он жезтырнак пулей около офиса!

Невольно отметил, что машинка хороша: НК-416, десантный вариант с укороченным стволом. И готовый к стрельбе, — но в кого, скажите на милость? Где они, эти твари? В замкнутом пространстве небольшой комнаты бинокль терял все свои преимущества. Хотя… Кубок! Он отражает предметы, отодвигая перспективу!

— Сиди на месте! — крикнул Кирилл казаху, а сам сместился в угол комнаты и навёл бинокль на полированный блестящий металл. Так и есть! — дверной проём появился в визоре — вытянутый и искривлённый, но главное, вполне различимый.

Продолжая удерживать бинокль левой рукой, правой он вскинул автомат и навёл ствол на дверь. Скорострельность «Хеклер-Коха» до пятнадцати выстрелов в секунду. При таком темпе стрельбы можно и не целиться, достаточно направить оружие в нужную сторону. И когда в проёме мелькнули распахнутые полы длинного плаща, качнулась грива спутанных волос и блеснул начищенной медью клюв — нажал на спуск.

Автомат торопливо, в две секунды, выплюнул содержимое магазина. Рой пуль отшвырнул жестырнак обратно в проём, будто её огрели поленом. И тут же сверкнула бесшумная вспышка. Есть! Ещё одной тварью меньше! Но, оказалось, радоваться рано…

Со звоном вылетели оконные стёкла, витая решётка опасно прогнулась под ударом чего-то невидимого, но вполне твёрдого, способного гнуть толстые металлические прутья. И тут же раздался отвратительный звук, будто гвоздём прошлись по стеклу.

Кирилл сменил ракурс, стало видно отражённое окно. Жестырнак повисла на решётке уродливой птицей — клюв и плащ только усиливали это сходство — и пыталась пилить прутья когтями.

Стало не до бинокля. Он бросился к мёртвому охраннику — не мог бодигард ходить с однимединственным магазином! Судорожно обшарил тело в районе пояса — есть! — торопливо перезарядил оружие и дал длинную очередь в окно по диагонали. Пули вышибли искры из решётки, опасно запели рикошеты, Тайманов сполз с кресла, норовя залезть под стол. Однако скребущий звук прекратился. Да сколько их тут, этих тварей?! И хватит ли на всех патронов?!

— Надо уходить! — проорал Кирилл. — Балтабай, придумай что-нибудь, чёрт тебя дери!
— Через кухню!.. — просипел бизнесмен. — Там погреб, в погребе — лаз!..

Тяжёлый удар потряс дом. Казалось, здание судорожно содрогнулось, и дрожь эта потекла от крыши до фундамента. Посыпалась штукатурка, под потолком что-то натужно затрещало — и ещё удар!

— А, вот и главный разрушитель появился! — с весёлой яростью выкрикнул Кирилл. — Знаем, может он палочкой своей помахать! Давай, внук баксы, веди!

Это была странная связка: впереди, натянув на череп, сколько позволял размер, айыр-колпак, на полусогнутых семенил согнувшийся в три погибели Тайманов. А за ним — приложив к глазам окуляры и выставив руку с автоматом, при этом почти повиснув у казаха на плечах, — двигался Кирилл. Предметы, приближённые оптикой, настолько изменили свою форму и размеры, что Кир оказался больше слеп, чем зряч, он лишь надеялся вовремя заметить жезтырнак и открыть огонь.

Они пробирались по трясущемуся дому — дрожали стены, ходуном ходил пол под ногами, с рвущим душу скрипом прогибался потолок, выстреливая острыми обломками несущих балок, сыпались стёкла из окон. Не дом — агонизирующее чудовище, готовое, тем не менее, пожрать в последний миг своей жизни двух людей…

Распахнувшийся люк в подпол показался проходом в вечность. Вратами, открывающими дорогу или к свободе, или к смерти. Но раздумывать было некогда, и они нырнули в чёрный зев. Скатились по лесенке: Тайманов ориентировался на ощупь, тащил уже ничего не видящего и ничего не соображающего Кирилла.

А потом был узкий лаз, крысиная нора, шкуродёр, где едва хватало места, чтоб протиснуться, и совсем не хватало воздуха, и едкая пыль забивала лёгкие. И она же противно скрипела на зубах, но всё это было ерундой, потому что через какоето время — Кирилл совершенно не мог бы сказать — какое, — они выбрались. В отдалении от переулка.

Но дома с мезонином уже не было. Только густой столб пыли поднимался в серое осеннее небо.

— И что теперь?

Вопрос задал Кирилл. Они сидели среди облетевших деревьев лесополосы. Отошли с километр от города, благо Новосельевский переулок находился на окраине, и опустились без сил на ковёр из чуть подопрелых листьев. Слева проходила дорога. День неумолимо склонялся к вечеру, и движение стало редким, лишь иногда проскакивали грузовики в направлении города. Справа тянулись бесконечные квадраты убранных полей.

Кирилл задал вопрос и курил, ждал, что скажет товарищ по несчастью. Тайманов помолчал, потом проговорил раздумчиво:

— Эту проблему надо решить. Мне пора возвращаться в республику. Дела я закончил, договора заключил. Но в Казахстане Тейран имеет ещё большую силу. Ни айыр-колпак не поможет, ни плащ. А на плечах и спине, между прочим, кевларовые вставки! Дастан говорил, что на родине у меня были неприятности? — И, увидев кивок Кирилла, продолжил: — Пришлось уехать, надеялся, в России будет легче. Думал, отсижусь, заодно дело подниму. Но здесь другая напасть: рынок давно поделён, конкуренция. Только начал разворачиваться — напустили свору убийц. Не люди — шайтаны! Так и вышло: старые беды не ушли, а новые добавились. Вопрос с бестиями нужно закрыть…

Кирилл ждал продолжения. Теперь всё это касалось и его. Или нет?

— Бросить бы тебя, Тайманов, — зло проговорил он. — Сесть в попутку, пока на трассе машины ещё ходят, и в аэропорт. И разбирайся со своими проблемами сам.
— Я даже, как звать тебя, не спросил, — неожиданно сказал нефтяник.

— Кириллом звать.
— Так вот, Кирилл, не получится. Даже если б ты сразу из города наладился, Тейран тебя всё равно не выпустил бы. Тут уж так — ввязался, иди до конца. Связаны мы теперь одной ниточкой.

Кирилл вспомнил «Ладу» и мысленно согласился: действительно, всё началось с выстрела около офиса и взгляда Тейрана. Попал, что называется, на заметку. И когда просёлок — обычная укатанная земля — чуть не поглотила его вместе с машиной, Тайманова рядом не было.

— И как воевать с твоим одноногим? — с тоской спросил он.
— Легенда гласит, что Тейран силён, но жаден и глуп. И сила его заключена в пучке волос на лбу. Видел? Рыжие такие… Нужно привлечь демона, заинтересовать его, а потом улучить момент и вырвать клок волос. Так говорят древние сказания.
— А чем привлекать? Песни петь?
— Когда всё это только началось, я посоветовался кое с кем. Даже древние рукописи пробовал читать. Вызывали Тейрана в степи, у костра. А откли

кается он на дирхемы. — Бизнесмен достал монету, переданную Дастаном, а следом из другого кармана ещё горсть таких же. — Вот арабские дирхемы восьмого века. Я у сапожника спрашивал, какие монеты нужны. Он с тобой ответ и прислал. Именно такие дирхемы поминались и в рукописи, так что я сделал запас. Но нужно было удостовериться, чтоб наверняка. Теперь всё точно. Дальше слушай — вместо степи используем поле, где здесь степь взять? Выйдем подальше, разожжём костёр. Я буду перекладывать монеты, а ты посидишь рядом. Но сидеть нужно тихо, недвижимо, чтоб даже дыхание не слышно было…

— Ну и?.. — не выдержал Кирилл. Ситуация и раздражала и его веселила одновременно. Сидят два взрослых, современных человека: один нефтяной магнат, другой наёмный убийца, и строят планы — как на старинные монетки поймать дьявола. Полный абсурд!
— Не торопись, парень, — свистящим какимто шёпотом проговорил Тайманов. — Это только с виду всё смешно и нелепо. Ты сегодня сколько раз погибнуть мог? То-то. Так что действовать придётся по старинному рецепту. Сотворим ритуал: я монеты перекладываю, ты волосы дёргаешь.
— Да как их дёргать-то?
— Просто — ухватил и рванул. Что, особая наука какая-то?
— А если не получится? — вдруг усомнился Кирилл.
— А если не получится, мы с тобой с поля этого не вернёмся. Понял? — жёстко ответил казах. — Так что постарайся, чтоб получилось. Очень постарайся.
— А дальше?..
— Дальше я с ним говорить буду. Я умею.

Костёр полыхал ярко. Отсветы живого огня играли на скуластом лице Тайманова, на айырколпаке, освещали его руки, перебирающие монеты. Час назад они вышли в поле, подальше от лесополосы и дороги. Сушняк, что насобирали под деревьями, тащили с собой. И когда окончательно стемнело, разожгли костёр.

— Запомни, — твердил казах, — твоя главная задача — вырвать клок волос у Тейрана. Дальше я буду торговаться, ты молчи. Когда скажу, вернёшь ему волосы. По легенде он должен откупиться золотом. Не знаю, даст нам демон что-нибудь или нет, но я в любом случае выторгую у него обещание. Заставлю дать слово, что он оставит нас в покое. Я слышал, слово демоны чтят. Если пообещает — обязательно выполнит…

Кирилл пытался настроиться. Вся эта галиматья слишком напоминала игру: костёр, монетки, вот сейчас они начнут рассказывать друг дружке страшные сказки о чёрной руке. Как в таких условиях прикажете себя вести? Периодически появлялось желание встать и уйти, он подавлял порыв усилием воли, пытался сосредоточиться на языках пламени. Огонь завораживает, это давно известно.

— Самое главное, — продолжал бизнесмен, — если демон что-то даёт, это нужно пересчитать или рассмотреть. Тейран же начнёт говорить. Очень важно не слушать его речей. Так учит сказание. Не вслушиваться, не слушать ни одного слова! Брать, что дал — и дёру! Ты понял?

— Да понял я, — успокоил собеседника Кирилл. — Скорее бы уж эта байда кончилась. А может, из автомата его, Балтабай? Патроны ещё остались… — и подвинул ближе «Хеклер».

— Никакого оружия, даже думать не смей! — рассердился Тайманов. — Это тебе не жестырнак.

Лучше в бинокль свой посмотри — нет ли гостей поблизости?

— Темно, — с сожалением отозвался Кирилл. — В инфракрасном диапазоне прибор не работает, только днём можно…

Оказалось, бинокль был не нужен.

Вначале послышался отдалённый собачий вой. Где-то на окраине городка завыл пёс, его поддержали ещё несколько. Продолжалось это недолго, и лишь смолкли тоскливые завывания, тишина навалилась на людей у костра. Сейчас она казалась особенно тревожной и плотной, напитанной неизвестной опасностью, как губка влагой.

А следом прямо к ногам Балтабая упала мёртвая птица. Ворона, точно такая же, как та, что упала утром на капот «Калины».

Тайманов чуть подался в сторону, принялся охлопывать небольшую площадку у костра. За рукой он не следил — пялился в темноту, поверх огня, словно надеясь увидеть беса первым. Наконец разровнял невидимые бугорки и начал раскладывать дирхемы на две кучки, приговаривая: «Это — моё, а это — твоё».

Кирилл сидел напротив. Им овладела неприятная скованность: не пошевелить ни рукой, ни ногой. И глаз не отвести от пальцев Тайманова: это — моё, а это — твоё, это — моё, а это — твоё…

Лик Тейрана возник словно изображение на фотоплёнке под действием проявителя: неожиданно из черноты ночи, той черноты, которая кажется ещё гуще от близкого огня, проступили знакомые черты. Огромная шишковатая голова с непомерно высоким лбом, провалы глаз — и из одного медленно стекало что-то тёмное, а из другого сочилось что-то светлое. Щель рта — безгубая, будто порез на коже. И задорный хохолок рыжих жёстких волос, словно чуб казака. Остальное тонуло во мраке, но и проявленного было достаточно.

Уродливая маска висела над Кириллом и Таймановым. Дотянуться до заветного чубчика Кир сейчас вряд ли смог бы, да и странное оцепенение не покидало его. Оставалось только сидеть и смотреть — руки ему не повиновались. Тем временем чёрный демон заговорил глуховатым голосом, и будто короткое эхо сопровождало каждое слово. Язык был незнаком. Может быть, арабский, а может, ещё какой, так далеко познания Кирилла не распространялись.

Тайманов ответил. Очевидно, эти двое отлично понимали друг друга, потому что Тейран рассмеялся. Но нефтяник продолжал говорить, потом вдруг сгрёб монеты в кучу и вновь начал раскладывать: это — моё, а это — твоё… Теперь он произносил это на том тарабарском языке, на котором они общались, но смысл был понятен. А в следующий миг Тейран нагнулся — страшный лик приблизился и… пропал.

Кирилл почувствовал, как освободились рукиноги. Сейчас он мог ухватить и чёрта за бороду, не то что Тейрана — но где он, шайтан?! Кир растерянно завертел головой — дьявольщина! — Тайманова он видел отлично, тот всё раскладывал и раскладывал монеты как заведённый. И голоса слышались, — оба, — только эхо стало сильнее и сопровождало уже не только речь демона, но и казаха.

Звук плыл, преломлялся, незнакомые слова накладывались одно на другое, звучали угрожающими заклинаниями.

В отчаянии Кирилл рванул из футляра бинокль. Понимал, толку от него сейчас будет ноль, но чтото же надо делать!

Припал к окулярам — чернота! Отсветы костра, расплывчатые пятна там, где должен быть Тайманов, опять чернота и вдруг резкий — будто палкой — удар света по глазам! Сразу набежала слеза, — он отстранился, проморгался — снова приник к биноклю… И сразу увидел — ярко-рыжий всполох прямо перед носом!

Кир взмахнул рукой — рука ухватила пустоту. Он попробовал ещё раз, потом ещё и ещё, раз за разом — всё мимо! Но изображение не исчезало, заветные волосы Тейрана по-прежнему были рядом. Вот она, глупость и жадность демона, о которых предупреждал Балтабай! При виде дирхем он, как видно, цепенеет. Тем лучше, но — чёрт! — как же тебя взять?!

Кирилл отбросил прибор, закрыл глаза. Представил себе направление — как должна была проходить оптическая ось, куда? Потом встряхнул головой, отгоняя всякие мысли, прикидки, расчеты. Голова стала пустой и гулкой, пусть рука движется сама. На пространственном чувстве — ведь он снайпер, порой угадывал дистанцию для выстрела без всякого дальномера — ну! — лови, стрелок!

Выбросил руку и схватил!

Вой ударил по ушам как взрывная волна. Спроси сейчас Кирилла, как у него получилось, не смог бы объяснить — откуда взялся в кулаке клок жёстких рыжих волос. А Тейран вновь стал виден невооружённым взглядом — он ковылял на единственной ноге вокруг костра и выл: вначале дико и свирепо, потом тише и жалостливее, а следом заскулил. Так обижается на злую судьбу беспомощный щенок, так плачет ребёнок, столкнувшись впервые с несправедливостями жизни.

Тайманов вскочил, распрямился, речь его стала напористой. В словах явственно чувствовались приказные нотки. Тейран лопотал в ответ, но, даже не зная языка, можно было легко догадаться — казах на коне, он диктует условия. Скоро демон остановился, сказал что-то отрывисто, а следом махнул своей короткой ручкой. То ли из рукава его изношенного кафтана, то ли прямо из воздуха посыпались свитки. Некоторые слегка разворачивались налету, и казалось, бес кинул причудливые новогодние серпантины, совершенно неуместные сейчас.

— Отдай, отдай ему волосы! — заполошно прокричал бизнесмен. — И помогай мне! Собирай папирусы! Быстрее, это очень важно!

Кирилл протянул руку, и Тейран молниеносно выхватил свои волосы. И упал, где стоял. Из недр своего куцего кафтана бес выхватил ленточку и начал приматывать волосы ко лбу. При этом он не переставал лопотать — то тише, то громче, то быстрее, то медленнее.
— Ты добился обещания?! — просипел Кирилл, присоединяясь к Тайманову, ползающему на карачках за разлетающимися свитками. — Он отпустит нас?..
— Да-да, отпустит. — Казалось, вопрос собственной безопасности отошёл для нефтяного босса на второй план, вытесненный рулонами древнего выделанного египетского камыша. — Ты не представляешь, что в этих документах. Разведка нефти во времена Тюркских Каганатов и Золотой Орды! О, наши предки уже тогда знали толк в тёмной горючей жидкости…

Тейран продолжал лопотать. Кирилл невольно слушал слова, всё равно языка этого он не понимал, а вот казах, похоже, говорил ещё и для того, чтобы не слышать демона. Переговорить его, забить собственной речью.

— Существует теория, — тараторил он, не прерывая сбора папирусов, — что на территории современного Казахстана, в осадочных породах, существуют карманы с нефтяными озёрами. Пробурился и качай из такого озера цистернами! Прикаспийская нефтеноска или какой-нибудь там Кумколь в сравнении с этим — игры в песочнице! Разведать карманы пока никому не удавалось, но древние умели их как-то находить. Здесь описания, карты — бесценный материал!

Хитёр бизнесмен, поразился Кирилл, и здесь свой интерес смог соблюсти. Вот тебе и золото — чёрное золото.

Наконец папирусы были собраны. Они разогнулись одновременно, у каждого охапка свитков.

— Бежим! — выкрикнул Тайманов.

Кирилл припустил с низкого старта, сзади топал бизнесмен, но тут Тейран забубнил особенно громко и отчётливо. Кир бежал, голос удалялся, но вдруг почувствовал, что остался один, напарника нет рядом. Обернулся — так и есть: Балтабай Тайманов застыл на месте, прижимая к груди бесценные рулоны, и явно прислушивался к словам демона.

— Не смей! Не слушай его! — крикнул Кир. Теряя свитки, кинулся обратно. Подскочил — схватил казаха за плечо — потащил. Тот упёрся, захлебнулся мольбой:
— Погоди! Ты слышишь, что он говорит?! Большое озеро в районе Талдыкоргана… Там вообще не добывают, нет там месторождений! Все уверены, что нет, а я…

— Пойдём! — рвал плечо нефтяника Кир. — Пойдём, ты же сам говорил — нельзя слушать Тейрана! Хитрой твари того и надо — отберёт всё и жизнь в придачу!..

— А я… — будто во сне лопотал казах, — поставлю там вышки… Без конкурентов… Кашаган в сравнении с этим покажется мелкой лужицей…

Нестерпимый жар заставил Кирилла отпрянуть. Лицо Тайманова на глазах претерпевало изменения — кожа становилась тёмной, даже чёрной, и жирно блестела в отблесках костра. От него вдруг остро пахнуло нефтью и жаром — именно ожог заставил Кирилла отдёрнуть руку.

— Балтабай… — прошептал Кирилл, пятясь. — Не слушай его…

Нефтяник вспыхнул как факел — чадным, дымным нефтяным пламенем. И в огне он продолжал ещё что-то говорить и улыбался своим великим проектам, а огонь жадно поглощал его тело, одежду. Его душу.

Кирилл отпрянул. Демон захохотал.

Тайманов сгорал быстро, каким-то колдовским образом.

Пылающее тело начало рассыпаться, испуская протуберанцы искр. Падали горящие свитки. Затлели, а потом и занялись огнём и те, что уронил на бегу Кир. Стало нестерпимо светло от множества огней. Внезапно Кирилл уловил: «Батыр, эй батыр!..»

Тейран, сука, на русский перешёл! Теперь его уговаривать будет.

Кирилл заткнул уши, зажмурился, но колебания воздуха — будто продолжение слов демона — ощущались телом: дрожью в ногах, мучительными конвульсиями где-то под сердцем. И в такт этим колебаниям бинокль, висевший на лямке через плечо, бился о бедро. Чёртова игрушка! С тебя-то все беды и пошли!

«Каждый имеет заветную мечту… то, что так дорого…»

Футляр вместе с дорогим биноклем фирмы «Сони» — цифровая оптика, десятикратное увеличение, возможность записи изображения, и прочее, и прочее — полетел в костёр. Взвился сноп искр, пламя будто обрадовалось новой пище, заполыхало ярче.

А Тейран продолжал лопотать: то тише, то громче, то быстрее, то медленнее. Но теперь уже на своём, тарабарском языке: может быть, арабском, а может — древнеперсидском. Или шайтан его знает каком — Кирилл не понимал ни слова. Не слушал и не вслушивался.

Уже безбоязненно — хватит бояться, кончилось время бояться! — он подскочил к демону. Тот лежал у костра расслабленно, прикрыв свои страшные глаза-раны. Очевидно, достойным противником Тейран считал казаха, внука баксы, а инородец, не знающий обычаев, вряд ли мог быть опасен. Зря ты так думаешь, демон! Я не слышу и не слушаю тебя!

Одним движением Кир сорвал ленточку и волосы с шишковатого лба. Развернулся и швырнул их в костёр вслед за биноклем. Тейран пискнул — стал он вдруг похож на кучу старого никчемного тряпья, оброненного кем-то по случайности в чистом поле. И таким же, как дырявое тряпьё, безопасным.

Всё, хватит, кончилась сказочная жизнь, будь она неладна. И вообще, прежняя жизнь кончилась. К Бывалому он не вернётся. И не прикоснётся больше к стволу. Есть заначка, есть голова на плечах и руки, растущие, как говорят, откуда нужно. И след — обгоревшая цифровая камера. След, ведущий в никуда.

Кирилл повернулся и зашагал к шоссе. Не оглядываясь. Туда, где мелькали фары изредка проезжающих автомобилей.

версия в журнале

Олег Быстров

Автор — Олег Быстров

55 лет. Псевдонимами не пользуется. Родился в городе Краснодаре, где и проживает по сегодняшний день. Окончил Кубанский медицинский институт, работает врачом. Тягу к литературному творчеству почувствовал в конце 2009 года, с этого времени пробует свои силы в написании фантастических рассказов и повестей. Публиковался в «Полдне, XXI век», рассказы автора вошли в антологии «Гусариум» и «Империум» («Снежный Ком М») и «Настоящая фантастика 2013» («Эксмо»). Издан роман «Зрячий», изд. «Фантаверсум».