версия в журнале

Озеро лежало высоко в горах. Обыкновенное киргизское озеро.

Обыкновенное, поскольку вся планета Киргизия, от северного до южного полюса, была покрыта горами и озёрами.

У самой воды высился одинокий валун, формой и цветом похожий на мышь-переростка. На валуне примостилась стеклянная литровая банка, заполненная чем-то золотым. Вместо крышки на ней покоился блестящий золотом окатыш. Казалось, что на валун взгромоздился толстый гномик в расшитой канителью одежде. Солнце висело над вершиной горы, и от «гнома» на гладь озера умчался солнечный зайчик.

Там, на дне, среди капрона и бархата водорослей суетилась местная живность: несуразное существо, напоминающее сразу и рыбу, и осьминога. Небольшие щупальца с присосками заменяли на гладком чёрном теле нижние плавники.

Живность, размером с хорошего поросёнка, очищала донную площадку от растительности и камней.

Заботы «моллюска» совсем не трогали человека, сидящего на берегу. В своей жизни он на всевозможных планетах вдоволь насмотрелся разных фаунов. Живые неразумные организмы не входили в круг его интересов.

Человека звали Борис Подзорный по документам, а знакомые называли его Шатун. Шатун был стар, но мало кто дал бы ему больше шестидесяти… Он искал золото давно. Вначале «в том числе золото», позже — только его. Но… «Неудачник». Именно такая кличка прилипла в молодые годы и бродила с ним по Галактике, пока Борис С. Подзорный в числе первых не принял предложение наняться к Ассоциации.

После этого он и стал Шатуном. Разве может называться неудачником человек с персональным звездолётом и стабильным жалованием? Правда, и в бытность старателем-одиночкой Шатун находил столько золота, сколько необходимо.

На дальних планетах оно может быть в секторе или в сегменте.

То есть несколько компактных месторождений или много зон, внутри которых ещё надо искать этот металл. Здесь был не тот случай. Это просто Чудо! Никогда ещё никто за пределами Земли не встречал жилы.

Метра два диаметром и длиной в десяток километров. И ещё отростки. Под миллион тонн. Жилой!!! Столько золота! Судьба заплатила за десятилетия поисков и разочарований.

Главное — никаких признаков. И с орбиты не определить — заэкранировано медью в верхнем слое породы. Чистая случайность, что автоматическая «медведка», настроенная на широкий поиск, была выпущена именно тут. Счастье! Но вот что теперь с этим счастьем делать?

версия в журнале

За сотни астрометров от Киргизии за дубовым столом, обтянутым зелёным сукном, разговаривали двое. Один, постарше, сидел на деревянном стуле с высокой спинкой и резными подлокотниками в виде голов пантер. Другой расположился в обычном кресле. Оба были одеты в бархатные пиджаки и джинсы.

— Не понимаю, — говорил молодой человек, крутя в пальцах ручку-карандаш. — От Подзорного нет той отдачи, которую мы имеем от других старателей. Конечно, каких-то провалов у него нет, но и особых удач ведь не было. За такой срок работы… Прибыль не приносит вовсе. Можно сказать, что он убыточен… Пожалуй, так.

Откинувшийся на высокую спинку стула мужчина молчал. Затем он выдвинул ящик стола и положил на стол папку для бумаг. Белая папка с золотым тиснением и золотыми тесёмками, завязанными бантиком.

— Как папочка, Володя?
— Симпатичная, Пал Палыч.
— Ну да. Мне она тоже нравится. Это папка Лучнева. Он был раньше начальником Управления. Когда уходил на пенсию, оставил папку мне. Пустую, просто как канцелярский товар. Причём сказал так: она красивая, Паша, но несчастливая. Сколько, говорит, я с ней к директору или в агентство ни ходил, ничего из документов подписано не было. В общем, предупредил.

Павел Павлович машинально поглаживал пантерам загривки. Володя внимательно слушал.
— Я на это предупреждение внимание не обратил, но действительно, материалы, которые попадали в папку, почему-то оказывались не нужны. Раз так случилось, другой, третий… Тогда уж я вспомнил Лучнева, и теперь в эту папку попадают бумаги, касающиеся только того дела, которое мне не нравится.

Белый с золотым артефакт перекочевал обратно в стол.

— К чему я это рассказал? Шатун у меня, скажем так, вторая белая папка. Ну, не нравится мне планета. Или расположена не удачно, или условия на ней не ахти, мягко скажем. Что делать? И отказаться от разведки нельзя, и с разработкой одна морока и страдания. А я посылаю Борю Подзорного… Да, удач у него не было. А что такое удача? Михаила Семаго, может, имеешь в виду? Ну, нашёл он на Вазаре сегментных сто тонн. Это так. Для Семаго — удача. А больше там не то, что сегмента или сектора, крупинки не оказалось! Семаго — удача, а Ульянову за Вазар чуть… Порецкий Василий… Посылали его куда? На Аргунь. А оказался он где? На Сауре!!! Совершенно случайно! Повезло? Но на Сауре кто угодно мог вычислить золото. Тысячи тонн. А где? На дне океана! А какое там давление? Залетдинова Гуля. Ты не знаешь, это давно уже было. Нашла, всё хорошо… А комиссия из ЭТИ обнаружила «предпосылки для появления разумности»! И разработку не разрешила. Удача… Тут труд и упорство нужны. Вот Шатун — работяга и педант. Представь, что есть у нас человек удачливый до безобразия. И что? Три-четыре планеты — и он нас покидает. Мне сейчас такой не нужен. Запомни: всё должно идти гладко. Большая удача грозит большим несчастьем. Потому этим процессом я стараюсь управлять. Может, я не прав? Ну, когда сядешь в моё кресло, можешь сменить политику.

Сообщать или нет о своей находке? Что остановило, почему сразу же не бросился к радиотрубке? Интуиция? Пожалуй.

Но почему тогда старенькие карты Таро, с которыми так приятно коротать время в пути от звезды к звезде, три раза подряд выдали один и тот же расклад: «Сообщить — стать богатым, скрыть — остаться счастливым»?

Заверещала инфраполевая радиотрубка. Борис вздохнул. И вовсе не потому, что не хотел слышать человеческий голос, искажённый помехами и расстоянием. Просто он ещё не решил задачу, а ответ надо сообщить немедленно.

В центральной диспетчерской Ассоциации Свободных Искателей начальник Управления наконец дождался уставного ответа:

— П-а-д-з-о-р-н-ы-й -с-л-у-ш-а-е-т.

— У-ль-й-а-н-о-в-у-а-п-п-а-р-а-т-а.-К-а-к -д-е-л-а?
— В-н-о-р-м-е.-О-к-о-н-ч-а-т-е-ль-н-о-еи-с-л-е-д-о-в-а-н-и-е.-С-е-мь-т-о-н.-С-е-мьй-о-н. -Е-г-о-р.-М-а-р-и-й-а.-С-е-к-т-о-р-н-о-е. С-е-к-т-о-р-н-о-е.-В-е-р-о-я-т-н-о-с-ть о-ш-ы-б-к-ипь-й-а-ть.-Пь-й-а-ть.
— В-а-с-п-о-н-я-л.-Н-о-в-о-е-з-а-д-а-н-и-е.- А-с-у-м-у-р.
— А-с-у-м-у-р.
— У-ль-й-а-н-о-в-б-ы-л-у-а-п-п-а-р-а-т-а.
— П-а-д-з-о-р-н-ы-й -б-ы-л-у-а-п-а-р-а-т-а.

На борту космического корабля из радиотранслятора перестала ползти бумажная лента с расшифровкой разговора. Связь закончилась. Шатун взял банку в руку, снял «крышку» и широким движением пустил золотистый поток на прибрежный склон.

Затем, небрежно бросив металлический окатыш в воду, пошёл прочь по берегу озера, покачивая рукой с пустой ёмкостью. Таро опять не обманули. Шатун шёл легко и был счастлив, счастлив, как никогда в жизни. Он только что понял, какая же она у него замечательная. Была и будет дальше.

Старатель отошёл уже на порядочное расстояние и потому не увидел, как из воды вылетел блестящий золотом предмет и, ударившись о валун, улёгся на красно-серую осыпь; а потом под воздействием невидимой силы выброшенный Шатуном окатыш принялся ворочаться в гальке до тех пор, пока солнечный зайчик опять не заиграл на прежнем месте.

Получив обратно дополнительное освещение, чёрная псевдорыба в последний раз осмотрела вычищенную на дне площадку и подумала, что соседи должны умереть от зависти.

версия в журнале

Игорь Горностаев

АвторИгорь Горностаев

После окончания в 1988 году МАИ (факультет двигателей летательных аппаратов) работал в одном из головных НИИ Роскосмоса. В настоящее время — эксперт по изобретениям и полезным моделям в системе Роспатента. Будет благодарен, если кто‑то подаст заявку на изобретение инерциоида, двигающего космические корабли. Несмотря на то, что первая публикация относится к 1976 году (отрывок из эссе в газете «Комсомольская правда»), активно трудиться на литературном поприще начал на рубеже веков. Игорь Горностаев — автор множества рассказов (интернетовских и в сборниках). Он также принимал участие более чем в 200 интернетовских литературных конкурсах.