После Великой Отечественной войны на Урале, в российской глубинке, удалось скрыться тем, кто в тяжелую для Родины годину предпочел сотрудничать с врагом. Потребовалась кропотливая работа сотрудников госбезопасности, чтобы разоблачить военных преступников. Ныне документальные свидетельства этой работы стали экспонатами музея Федеральной службы безопасности по челябинской области.

Одним из первых по времени стало «Дело» Николая Беспалова, скромного главного бухгалтера Нязепетровского леспромхоза.

Началось с полученной информации о спецподразделении Абвера — Варшавской разведывательной школе. Она подчинялась непосредственно штабу «Валли» и занималась подготовкой из советских военнопленных квалифицированной агентуры. При школе была создана специальная группа 1-Г — для обеспечения этой агентуры фиктивными документами. В ее составе были немцы — граверы и графики, также несколько завербованных военнопленных, которые знали делопроизводство в Советской Армии и советских учреждениях. Группа изготовляла различные документы, наградные знаки, штампы и печати советских учреждений, воинских частей и предприятий. Трудноисполнимые документы (паспорта, партбилеты), а также ордена доставлялись из Берлина. При аресте в 1945 году нескольких агентов этой школы и в ходе их допросов всплыла кличка «Петр Лукин». Оказалось, что под ней скрывался некто Беспалов, уроженец Свердловской области. Бывший старший лейтенант Красной Армии, он в 1943 году попал в плен и прошел несколько сборно-пересыльных и офицерских лагерей. Интерес к военнопленному проявил сотрудник немецкой разведки Маттерн. По его просьбе Беспалов написал автобиографию и подробно рассказал о своей службе штабным работником Красной Армии.

В школе Валли-1, как сообщили на допросах его «подельники», Беспалов состоял при штабе в отделе 1-Г, заполнял и оформлял фиктивные документы, а также вел регистрацию агентов, отправляемых на задание. Рассказали также, что в школе Беспалов пользовался всеми правами и льготами, как официальный сотрудник (питание, обмундирование, денежное довольствие). За активную работу и положительные результаты в январе 1945 года ему было присвоено звание унтер-офицера.

С наступлением советских войск школу эвакуировали сначала под Берлин, затем в Баварию. Беспалова в мае 1945 года вместе с другими завербованными сотрудниками школы поместили в лагерь военнопленных, дислоцированный на территории Австрии. Был освобожден американскими войсками и оказался в лагере для советских военнопленных в Зальцбурге. Проходя фильтрацию, факт службы в немецкой разведывательной школе скрыл, указав, что весь период пребывания в плену находился на разных тяжелых физических работах. Был восстановлен в воинском звании «старший лейтенант» и направлен на работу в Орловскую область. Демобилизовавшись в 1946 году, как ни в чем не бывало, прибыл на родину в Нязепетровск.

Выявить его истинное лицо удалось по приметам, сообщенным в ходе допросов «одноклассников» по разведшколе только в 1948 году. Сразу арестовывать не стали — выслали фотокарточку Беспалова для опознания. А когда был получен утвердительный ответ, главному бухгалтеру, как бывшему сотруднику Варшавской разведшколы, предъявили обвинение по статье 58–16 УК РСФСР.

О кропотливой работе 4 отдела УКГБ сообщают следственные «Дела» военных преступников, приговоренных к высшей мере.

В небольшом городке в середине 1950-х годов в геологоразведочной экспедиции работал некто Н. Петренко. Пребывал на хорошем счету, неплохо зарабатывал, перевыполнял нормы, никогда ни с кем не ссорился и даже был поставлен старшим буровым мастером. В его поведении удивляло то, что он никому никогда не писал и ни от кого не получал писем. Даже в отпуск не отлучался. Иногда рассказывал о немецкой каторге. Это не было удивительным — через фашистские застенки прошли десятки тысяч советских людей. Настораживало, что то и дело путал события, факты и даты.

«Разрабатывал» Петренко майор государственной безопасности Е. Антонов. Был послан запрос в Донецкую область, где, согласно автобиографии, Петренко жил до войны. В Челябинское УКГБ пришли протоколы допросов задержанных еще в годы войны агентов «Абвергруппы-203». В них упоминался Петренко, учившийся с ними в разведшколе. Значился у немцев на хорошем счету, жил в отдельном помещении. Вместе с протоколами допросов получили и приметы военного преступника, во многом совпадавшие с личностью бурового мастера геологоразведки. Окончательные сомнения развеялись, когда были проведены повторные допросы и опознание по фотокарточке.

Петренко арестовали и отвезли в Донецкую область, в село Прасковеевку, где летом 1942 года карательный «казачий взвод» расстрелял несколько десятков советских узников. Указав место их захоронения, Петренко описал жуткую картину: «Когда ямы были выкопаны, немецкий майор приказал всем гражданам лечь в них лицом вниз. Некоторые ложились сами, а кто не хотел, тех толкали мы. После этого майор к каждой яме поставил по два человека из «казачьего взвода» и приказал стрелять. Стреляла вся команда, стрелял и я. Когда все было кончено, немецкий офицер приказал зарыть ямы. Мы стали их забрасывать землей, слышались стоны, некоторые еще были живы…»

Петренко, как выяснилось, предал родину дважды. Сначала прошел различные разведшколы, бежал с гитлеровцами в Австрию, а затем его «заслуги» попали в поле зрения американской военной разведки. Ему сочинили легенду об освобождении из плена и, сопроводив необходимыми документами, передали советскому командованию. Так в конце 1945 года он и оказался на Урале…

В Челябинске в середине 50-х появился еще один неприметный житель — Василий Прищепа. Появился после отбытия срока наказания. Судимость объяснил трагической ошибкой, вполне возможной в военное время. По его словам, он был назначен начальником оперативной группы по ликвидации банд, действовавших на освобожденной территории. Во время одной из операций его опергруппа приняла другую такую же опергруппу за противника. Завязалась перестрелка, в которой был убит ее командир…

Уроженец Киева и выпускник Житомирского горного техникума, Прищепа, как свидетельствовал его послужной список, с начала войны был призван в армию, стал стрелком особого истребительного батальона, а с мая 1942 года до Дня победы был командиром отделения разведки 623-го артполка 187-й стрелковой дивизии. Освобождал Польшу, Венгрию, Германию, Чехословакию, был трижды ранен и дважды контужен. Послужной список был геройский. Смущало лишь то, что его обладатель не имел никаких наград…

В Челябинске Прищепа работал в различных строительных организациях сначала бригадиром, затем прорабом. Окончил филиал Магнитогорского строительного техникума и двухгодичную школу мастеров. К моменту его выявления — в начале 1970-х годов — руководил сектором технического надзора отдела зданий и сооружений Челябинского металлургического завода. За все время проживания в Челябинске на родину ни разу не выезжал, объясняя это тем, что близкие родственники умерли или погибли, а к другим ехать не хотелось.

Сведения о Прищепе решено было подвергнуть дополнительной проверке. Ее проводили оперуполномоченный 2 отдела УКГБ по Челябинской области лейтенант А.Е. Макеев и подполковник И.П. Шаловских.

«В процессе начатой проверки, — сообщал И. Шаловских, — установлено, что проживающий в Челябинске Прищепа В. А. имеет значительное сходство с разыскиваемым УКГБ УССР по Житомирской области Прищепой Василием Андреевичем, 1918 г. р., уроженцем Житомирской области, Черняховского района пос. Черняхов. Последний в конце 1941 года поступил в Черняховскую районную полицию и в должности полицейского прослужил до осени 1943 года, принимал участие в расстрелах советского партактива и еврейского населения, лично расстрелял бывшего работника НКВД Клименчука. В 1943 году бежал с отступающими немцами. Оказавшись впоследствии в рядах Советской Армии, в анкетных данных указал, что родился в Киеве, принимал участие в боях…»

Выяснилось, что причина его судимости совсем другая. В 1945 году, будучи старшиной в одной из воинских частей, он обезоружил часового, совершил насилие над командиром взвода и двумя выстрелами в упор убил командира роты. Высшую меру наказания ему тогда заменили 10 годами ИТЛ. В родной Черняхов он уже больше не возвращался.

Дальнейшая проверка подтвердила полную идентичность челябинского Прищепы с разыскиваемым УКГБ УССР полицейским. Все последующие мероприятия по разоблачению преступника проводились в тесном взаимодействии с УКГБ по Житомирской области. Были разысканы еще четыре преступника и доставлены к месту преступления.

И. Шаловских писал: «Доставка в Житомир Прищепы была организована следующим образом: используя поступление на Челябинский металлургический завод телеграммы из Минчермета о направлении на Броварский завод порошковой металлургии двух специалистов отдела зданий и сооружений, 22.03.73 в командировку самолетом вылетели Прищепа и Пьянков. На месте их встретили сотрудники УКГБ по Житомирской области. Пьянкову было объявлено о прекращении командировки и возвращении в Челябинск, а Прищепа на автомашине доставлен в Житомир. До 31 марта 1973 года он проживал в гостинице. На первых же допросах он признал свое участие в убийстве работника НКВД Клименчука, в ликвидации десанта из партизанского отряда Медведева, массовых расстрелах партийного и советского актива и лиц еврейской национальности, отводя при этом себе второстепенную роль. За это время ему проведен ряд очных ставок с бывшими сослуживцами из Черняховской полиции, свидетелями его преступных злодеяний из числа местных жителей…»

15 марта 1974 года судебная коллегия по уголовным делам Житомирского областного суда приговорила бывших полицаев, от рук которых только в Черняховском районе погиб 561 человек, к высшей мере наказания.

Последним и самым долгим эхом войны можно назвать «Дело» уроженца Хмельницкой области Василия Бойко. Кстати сказать, он стал прототипом предателя Кротова в известном романе Юлиана Семенова.

1 сентября 1973 года в многотиражной челябинской газете «Всходы» появилась обычная по тем временам заметка, сопровожденная фотографией:

 «По-ударному трудится на втором отделении совхоза «Кассельский» шофер Челябинского ПАТО-1 Василий Алексеевич Бойко. Работая на перевозке силосной массы от комбайнов, Василий Алексеевич вывозит за одну смену по 60–70 тонн. Этого он добивается благодаря умелому использованию автомашины. На передового водителя равняются и его товарищи по работе…»
«По-ударному трудится на втором отделении совхоза «Кассельский» шофер Челябинского ПАТО-1 Василий Алексеевич Бойко. Работая на перевозке силосной массы от комбайнов, Василий Алексеевич вывозит за одну смену по 60–70 тонн. Этого он добивается благодаря умелому использованию автомашины. На передового водителя равняются и его товарищи по работе…»

Редактор газеты, разумеется, не знал, что «передовик производства» находится в поле зрения УКГБ. Не мог он и представить той скрупулезной работы чекистов, которым пришлось потратить несколько лет, чтобы подтвердить каждую строчку своей справки, составленной по этому делу лишь в середине 1980-х годов. В нее стоит внимательно вчитаться, чтобы понять масштаб деяний преступника, «высоко оцененных» гитлеровским командованием.

«Осенью 1941 года, находясь на фронте в должности командира взвода в звании младшего лейтенанта Советской армии, Бойко добровольно сдался в плен. В июне 1942 года, проживая на временно оккупированной немецкими войсками территории, в г. Дорогобуже Смоленской области, Бойко поступил на службу в карательный отряд «Военная команда охотников востока» под командованием зондерфюрера СС Вольдемара Бишлера. Принял присягу на верность фашистской Германии.

Начав в Германии службу рядовым, за активную карательную деятельность Бойко получил звание капитана немецкой армии, был награжден двумя медалями «ОСТ» 2-й и 3-й степени. В карательных операциях с участием Бойко расстреляно более 3500 советских граждан. Лично Бойко расстрелял не менее 39 человек.

В 1948 году Бойко был арестован как пособник немецких оккупантов. Свое участие в карательных акциях на территории Смоленской области скрыл. В 1955 г. из мест заключения освобожден.

Скрываясь от возможного наказания за массовые расстрелы мирных граждан, выехал в Челябинск. С 1956 года работал водителем автотранспортного предприятия, характеризовался исключительно положительно, имел более 40 поощрений и почетных грамот…»

Доказательства его преступлений собирались по всей стране. В результате оперативно-розыскной работы подразделений КГБ СССР были установлены трое карателей из отряда Бишлера, в том числе Бойко. Были найдены более 50 очевидцев их преступной деятельности и допрошены в качестве свидетелей и потерпевших. Розыскная работа производилась в Москве, Омске, Смоленске, Каунасе, Калининграде, Челябинске, Витебске и других городах и областях страны. В 1983 году были собраны все материалы, на основании которых прокуратура Московского военного округа возбудила уголовное дело. 10 мая 1984 года сотрудники УКГБ СССР по Челябинской области арестовали Бойко. Объем обвинительного заключения, содержащего описание преступлений Бойко и двух его сообщников, составил 44 машинописных листа. Военный трибунал Московского военного округа признал Бойко виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 64-а УК РСФСР, и приговорил его к смертной казни. В ноябре 1985 года приговор приведен в исполнение…

Оригинал статьи размещен в майском номере журнала Уральский следопыт за 2012 год здесь http://www.uralstalker.com/uarch/us/2012/05/36/

Ювелир, краевед, коллекционер минералов. Долгое время был помощником депутата Госдумы. Работая в архиве ГУВД собрал большой материал об узниках политизоляторов Челябинской области. Небольшим тиражом в Челябинске вышла его книга «Тайны Верхнеуральского политизолятора». Предлагаемый очерк написан автором по материалам архива

Автор Яловенко Алексей

Ювелир, краевед, коллекционер минералов. Долгое время был помощником депутата Госдумы. Работая в архиве ГУВД собрал большой материал об узниках политизоляторов Челябинской области. Небольшим тиражом в Челябинске вышла его книга «Тайны Верхнеуральского политизолятора». Предлагаемый очерк написан автором по материалам архива

Фото из фонда музея ФСБ по Челябинской области
Все фотографии – по «делу» Василия Бойко

Обложка майского 2012 номера журнала "Уральский следопыт"
Обложка майского 2012 номера журнала “Уральский следопыт”